-- Но что же имъ дѣлать, чтобы спасти остальныхъ лошадей? Вѣдь, эта штука можетъ, наконецъ, перекинуться и на сосѣдніе дворы и пойти косить вдоль и поперегъ?
-- Нѣтъ, это врядъ ли, а, все-таки... Да, да, слѣдовало бы дезинфекцировать дворъ. Известки посыпать, карболкой обмывать, навозъ вывезти. Еще cali hipermarganicum.
-- Это все прекрасно, но откуда же мужику взять средства на вою эту дезинфекцію? Вонъ, одинъ даже снадобья для микстуры отказался покупать.
-- Да, да, это такъ, это правда... Я скажу управѣ объ зтонъ обстоятельствѣ. Я думаю, что она приметъ мѣры...
Мѣръ, однако, никѣмъ никакихъ принято не было; только по моей усиленной просьбѣ, Василій вывезъ навозъ отъ больныхъ животныхъ въ оврагъ. Но черезъ недѣлю послѣ этого единственнаго мѣропріятія пала у насъ опять лошадь, а потомъ еще и еще. Иванъ все прикупалъ, а онѣ все падали; всѣхъ было прикуплено три лошади, и всѣ онѣ пали; подохли также всѣ бывшія къ началу падежа налицо лошади, за исключеніемъ стараго коренника; онъ неустанно вывозилъ трупы своихъ сотоварищей въ оврагъ, а самъ оставался живъ и здоровъ, какъ ни въ чемъ не бывало: "дурной глазъ" не бралъ его. Отчаяніе моихъ хозяевъ трудно описать; все въ домѣ притихло, не стало слышно ни веселаго говора, ни смѣха; даже дѣти какъ-то присмирѣли; только изрѣдка слышалась злобная перебранка мужиновъ между собой или съ своими бабами. Ямщину пришлось моимъ злополучнымъ хозяевамъ на время бросить, а хлѣбъ свозить съ поля наймомъ.
-- Скажи ты мнѣ, H. М.,-- спрашивалъ меня однажды Иванъ, будучи нѣсколько подвыпивши (что съ нимъ стало часто въ послѣднее время случаться),-- съ чего это на насъ такая напасть приключилась? Чѣмъ это мы Бога прогнѣвили?
-- Не знаю, другъ мой, и самъ ума не приложу!
-- Вотъ то-то!... Книжки ты все читаешь, а какъ что, такъ сейчасъ и "не знаю"... А отчего эта самая болѣзнь по вашему, по книжному-то, приключается?
-- И этого тебѣ сказать не съумѣю.
-- Не съумѣешь?... И на что, коли такое дѣло, и книжки эти читать? Такъ, пустяковина одна!...