-- Не держи міръ, Иванъ Петровичъ! Ишь народу сколько стоитъ за тобой. Ѳедулычъ -- онъ не ошибется: ему по книгамъ все видно.
Иванъ Петровъ кладетъ на столъ передъ сидящимъ тутъ же сборщикомъ податей восемь рублей съ двугривеннымъ и проситъ четыре съ половиной копейки сдачи. Но тотъ, въ отвѣтъ, требуетъ съ него еще приплаты шести копеекъ за поѣздку въ городъ. Послѣ новыхъ препирательствъ, въ результатѣ коихъ оказывается, что сборщикъ дѣйствительно уполномоченъ обществомъ собирать 3 к. съ души за поѣздки въ городъ на своей лошади. Иванъ Петровъ, сконфуженный и обиженный, наконецъ, уступаетъ свое мѣсто слѣдующему плательщику.
Я, между тѣмъ, высчитывалъ про себя доходы Ѳедулыча. Всѣхъ ревизскихъ душъ въ тѣхъ двѣнадцати селеніяхъ, въ коихъ онъ состоитъ писаремъ, насчитывается до шестисотъ; въ иныхъ обществахъ онъ получаетъ по 12-ти, въ другихъ -- по 13-ти и т. д., до 16 коп. включительно, съ души: въ среднемъ -- можно положить 14 коп. Итого валовой его доходъ равняется 85 руб. въ годъ. Но отсюда слѣдуетъ исключить расходы на водку, ибо вошло въ обычай, что ежегодно, при наемкѣ писаря, этотъ послѣдній "выставляетъ" обществу, смотря по его величинѣ, четверть, осьмуху или, наконецъ, полуштофъ водки. Въ общемъ выйдетъ на угощеніе стариковъ не менѣе 10--12 рублей. Итакъ, весь чистый доходъ Ѳедулыча не превышаетъ 70-ти съ небольшимъ рублей въ годъ. Понятно, что на такое жалованье можетъ существовать лишь Ѳедулычъ, или, подобный ему, нетребовательный человѣкъ, не имѣющій прихотей, въ родѣ ежедневныхъ обѣдовъ, крѣпкихъ сапогъ, нѣсколькихъ смѣнъ рубахъ, и т. п.; о семьѣ же (тоже прихоть своего рода для бѣдняка), конечно, ему и помышлять нечего. Чтобы яснѣе представить себѣ всю мизерность этого жалованья, вспомнимъ, что батраку, чернорабочему, платится не менѣе 50--60 руб. въ годъ на хозяйскихъ харчахъ и при готовой квартирѣ; работнику съ спеціальными знаніями,-- напримѣръ, кучеру,-- платится уже не менѣе 120 руб. въ годъ; садовникъ, деревенскій поваръ или лакей -- получаютъ по 200 и болѣе руб. въ годъ, конечно,-- также на всемъ готовомъ. А сельскій писарь -- на всемъ своемъ -- получаетъ иногда только 60--70 рублей въ годъ, а то и меньше.
На какія же средства существуютъ, въ такомъ случаѣ, сельскіе писаря? Вотъ вопросъ, который придетъ въ голову, вѣроятно, многимъ изъ читающихъ эти строки. Попробую отвѣтить на него, насколько мнѣ дозволяетъ мое личное знакомство съ деревней, ибо какихъ-нибудь точныхъ объ этомъ предметѣ данныхъ въ литературѣ, насколько мнѣ извѣстно... нѣтъ. Вышелъ было, въ недавнемъ времени {Писано весною 1887 года.}, трудъ центральнаго статистическаго комитета о мірскихъ расходахъ въ Европейской Россіи; въ эти послѣдніе, само собой разумѣется, включенъ и расходъ на жалованье должностнымъ лицамъ деревни, между прочимъ и сельскимъ писарямъ; но данныя, касающіяся стоимости деревенскаго самоуправленія, не даютъ возможности выдѣлить жалованье, получаемое сельскими писарями, отъ прочихъ статей расхода, а между тѣмъ размѣръ этого жалованья, по различнымъ мѣстностямъ, представилъ бы, вѣроятно, любопытныя колебанія. Кромѣ того, нѣтъ никакихъ свѣдѣній о личномъ составѣ должностныхъ лицъ и о размѣрѣ ихъ вознагражденія,-- такъ что нельзя получить никакихъ указаній относительно того, гдѣ, кто и какое жалованье получаетъ и отъ какихъ причинъ зависитъ размѣръ этого послѣдняго. А вопросъ этотъ, вообще, далеко не маловаженъ: какъ удовлетворяютъ сельскія общества свои потребности въ грамотномъ лицѣ, которое вело бы письменную отчетность по селенію?
При обыкновенныхъ условіяхъ, сельскій писарь, какъ самостоятельное лицо, существовать почти-что не можетъ: слишкомъ ужъ ничтожно получаемое имъ вознагражденіе. Только крупныя сельскія общества, состоящія, напр., изъ тысячи и болѣе ревизскихъ душъ, могутъ себѣ дозволить роскошь -- имѣть своего собственнаго писаря, всегда готоваго къ услугамъ обществу, ничѣмъ постороннимъ не занятаго, умѣло разбирающагося въ сотняхъ податныхъ книжекъ, и съ которымъ сборщикъ можетъ себя чувствовать спокойно. Мнѣ доводилось, хотя и рѣдко, видѣть такихъ писарей; интереснаго они изъ себя представляютъ мало для тѣхъ, кто знакомъ съ составомъ волостныхъ писарей: это они же, только въ миніатюрѣ. Получаютъ они жалованье (обыкновенно съ души по стольку-то) въ годъ 150--200 р. и даже болѣе, смотря по размѣру общества, а главное -- по умѣнію ихъ ладить съ Парфенами-міроѣдами и во-время выставлять сходу, назначающему жалованье, по два-три ведра водки. Таковъ второй типъ сельскихъ писарей, если за первый считать бѣдствующую братію, пролетаріевъ въ полномъ смыслѣ этого слова, разнаго рода неудачниковъ-Ѳедулычей.
Третій типъ -- самый распространенный. Это лица, для коихъ писарской заработокъ служитъ лишь подспорьемъ ихъ коренному промыслу,-- будь то земледѣліе, или какое-нибудь ремесло, или, наконецъ, торговля. Занятія сельскаго писаря сосредоточиваются, главнымъ образомъ, на осень, когда происходитъ сборъ податей; въ прочее время года его только изрѣдка тревожатъ, а въ лѣтнее время, когда ни сходокъ не бываетъ, ни сбора не происходитъ, онъ и вовсе свободенъ. Поэтому, занятіе "писарской частью" очень сподручно даже крестьянину-земледѣльцу: въ самое горячее для полевыхъ работъ время -- онъ свободенъ отъ письменныхъ занятій, и наоборотъ. Такихъ писарей, каковъ, напр., Евтихій Лукичъ, сапожникъ, можно встрѣтить очень часто; случалось мнѣ видѣть и торговца-лавочника въ этой должности; видѣлъ и дьячка, негнушающагося писарскимъ копеечнымъ заработкомъ, и особенно много видѣлъ отставныхъ и запасныхъ солдатъ, разныхъ "каптернармусовъ" и "питьфебелей", прилагающихъ свою солдатскую грамоту къ дѣлу. Къ сожалѣнію, писаря изъ среды самаго сельскаго общества, т.-е. солдаты и другіе случайные грамотѣи, рѣдко удовлетворяютъ самымъ скромнымъ требованіямъ, которыя могутъ быть предъявляемы сельскимъ писарямъ: они настолько плохо владѣютъ перомъ и счетами, что при всей своей добросовѣстности нерѣдко попадаютъ въ просакъ и причиняютъ большія непріятности, а иногда и матеріальный ущербъ сборщикамъ податей и старостамъ.
Дѣйствительно, можно навѣрняка сказать, что нѣкоторая часть столь многочисленныхъ денежныхъ растратъ крестьянскихъ должностныхъ лицъ произошла, на самомъ дѣлѣ, исключительно по винѣ,-- вольной или невольной,-- сельскихъ писарей. Если волостной старшина, человѣкъ, обыкновенно, болѣе или менѣе бывалый, все-таки въ значительной степени находится въ зависимости отъ волостного писаря, разъ онъ не владѣетъ въ достаточной степени грамотой, то что же сказать о старостахъ и сборщикахъ податей, о людяхъ совершенно темныхъ и до поступленія своего на должность ничего не понимавшихъ относительно "оброчной подати", "земскаго сбора", "лѣсного налога", "поземельнаго налога", "страховыхъ платежей", и считавшихъ -- какъ и всѣ прочіе крестьяне -- всѣ эти виды платежей за одну "казенную подать", которой "сходитъ" по стольку-то рублей съ души? Они бродятъ совершенно какъ бы въ темномъ лѣсу среди этихъ непонятныхъ для нихъ терминовъ, и ловкому, или же незнающему писарю не трудно бываетъ запутать ихъ денежную отчетность и навлечь на нихъ фиктивное обвиненіе въ растратѣ общественныхъ и иныхъ суммъ. Нечего и говорить, какъ легко можетъ просчитаться плохой счетчикъ-писарь въ сотняхъ рублей, которыя поступаютъ старостѣ или сборщику на руки: забылъ записать въ расходъ, вдвойнѣ -- въ разное время и въ разныхъ мѣстахъ -- записалъ на приходъ,-- разбирайся тамъ, какъ знаешь!.. Мнѣ приходилось видѣть такія "денежныя записи" въ книгахъ, которыя велись писарями изъ унтеръ-офицеровъ, что при учетахъ даже сами авторы не могли разъяснить ихъ порядкомъ. Понятно, поэтому, насколько затруднителенъ бываетъ какой бы то ни было учетъ сельскихъ должностныхъ лицъ, и почему при новой повѣркѣ получается иногда и новая цифра растраты и недобора. Кто изъ лицъ, знающій крестьянскій бытъ, не слыхалъ о такого рода случаяхъ: производили учетъ въ первый разъ,-- оказалось растраты 41 р. 53 к.; производили во второй разъ,-- оказалось излишне перерасходованныхъ (т.-е. "внесъ изъ своихъ") 3 р. 29 к.; позвали новыхъ учетчиковъ -- оказалось вновь растрата въ 23 руб. 47 1/2 к. И нужно замѣтить, что всѣ три группы учетчиковъ хотѣли "по-божески" произвести учетъ, но каждая изъ группъ понимала загадочныя записи прихода и расхода по своему. Я не говорю уже о томъ, что огромное количество сельскихъ-писарей изъ доморощенныхъ грамотеевъ не можетъ сколько нибудь толково написать мірского приговора: нѣтъ,-- но даже составленіе коротенькой записочки перевышаетъ ихъ разумѣніе. Сошлюсь на примѣръ, благо онъ свѣжъ.
Я получилъ отъ одного сельскаго писаря, старшаго унтеръ-офиццера, письмо, въ которомъ онъ проситъ выслать ему руководство для сельскихъ писарей. Эта просьба служитъ лучшимъ доказательствомъ тому, что мой корреспондентъ стоитъ головой выше своихъ товарищей по ремеслу, что онъ ищетъ знанія, сознаетъ свое невѣжество, и проч., словомъ, это довольно симпатичный еще типъ. Но посмотрите, какъ онъ пишетъ: (сохраняю орѳографію подлинника):
"Топерича я прошу вашего высокоблагородія пришлите мнѣ письмо и выпишите мне писорскую книжку разныя формы на разныя чины нопримеръ о выборѣ титора... а вписме положте форму обучети (объ учетѣ ) еще добавте изъ законовъ волосного дѣйствія", и т. д.
Такому грамотѣю не трудно сдѣлать запись въ книгѣ старосты, вродѣ слѣдующей: "27 м. (марта или мая?) у старосты оказалось внесенъ платежъ выкупной 37 р. 54 к. и осталось, а всего 14 р. 15 к." Вспомнитъ ли авторъ этой записи черезъ годъ, когда будутъ учитывать старосту, что должно обозначать выраженіе "у старосты внесенъ платежъ": старостой ли внесенъ (въ казначейство), или старостѣ внесли? и т. д. А въ результатѣ -- такая путаница въ денежныхъ счетахъ, что староста легко можетъ поплатиться ни за что, ни про что, своимъ карманомъ, или даже попасть на скамью подсудимыхъ.