-- Дозвольте намъ выйти, пообдуетъ насъ маленько вѣтеркомъ-то, а то дюже ужъ запотѣли... Выходи, ребята, на улицу, тамъ столкуемся!..
Толпа выходитъ на "вѣтерокъ", но нѣсколько человѣкъ, въ числѣ коихъ знакомые уже намъ Иванъ Моисеевичъ, Парфенъ, Петръ Колесовъ и другіе, забѣгаютъ предварительно въ канцелярію, гдѣ сидитъ мой помощникъ, и просятъ его сдѣлать неофиціальную раскладку -- по многу ли судей на каждое общество приходится соотвѣтственно числу его ревизскихъ душъ. Оказывается, что изъ Кочетова должно быть выбрано четыре человѣка, изъ Никольскаго двое, изъ Осиновки двое, изъ Надгорнаго и Троицкаго {Кстати, считаю долгомъ замѣтить, что всѣ названія мѣстъ и имена лицъ, которыя приведены въ этихъ очеркахъ,-- вымышлены.} вмѣстѣ -- одинъ, и т. д. Справлявшіеся выходятъ къ ожидающей ихъ у крыльца толпѣ, которой и передаютъ результатъ раскладки; тогда общая толпа распадается на кучки односельчанъ, и начинаются оживленные толки. Я прислушиваюсь къ тому, что происходитъ въ самой многочисленной группѣ, состоящей изъ представителей села Кочетова.
-- Такъ какъ же мы надумаемся теперь дѣлать-то, господа?-- ведетъ пренія Иванъ Моисеичъ.-- Давайте двоихъ изъ нашего прихода выберемъ, а двоихъ изъ энтаго, чтобы поровну было.
-- Ладно, валяй...
-- У насъ, я думаю, Петруху Колесова можно, да Прохора Дубоваго... Ладно, что ли будетъ!
-- Чего лучше!.. Отходятъ!.. Валяй теперь, ребята, своихъ!
-- У насъ Гаврикова Илюху, да Ваську Пузанкина!-- авторитетно заявляетъ Парфенъ.
-- На кой лядъ Пузанкина-то?..-- восклицаетъ одинъ скептикъ.
-- Какъ на кой лядъ? Да чѣмъ же онъ хуже другихъ-то?..
-- Да я, то-ись, къ слову.