-- Чего тамъ!.. Стоитъ толковать изъ пустяковъ!.. Сами назначайте, вамъ виднѣе!..-- слышатся со всѣхъ сторонъ восклицанія.
Сходъ кончается. Всѣ спѣшатъ къ "распивочному и на выносъ" -- пить могорычи и разныя отступныя; волость мгновенно пустѣетъ -- остаемся только мы съ старшиной, потому что даже Петровичъ съ десятскимъ убѣжали, чтобы изъ своихъ четвертей хоть по стаканчику выпить.
-- Ну, какъ же, Яковъ Ивановичъ, надо вѣдь разсортировать судей? Я многихъ еще не знаю, такъ ты ужъ помоги мнѣ.
-- Что жъ, это можно: вотъ Ваську Пузанкина надо пріобщить къ Черныху; этотъ окарачивать будетъ, а то Васька -- дюже плутъ-мужикъ...
-- Какой это Васька? я что-то не припомню...
-- А вотъ, что намедни приходилъ жаловаться на Воробьева Ивана, будто тотъ у него сѣно на гумнѣ потравилъ...
-- А, а! это что еще просилъ пять рублей за потраву, а на полтинникѣ сошелся?
-- Ну, вотъ, этотъ самый выжига такой, бѣда! Онъ ворочать теперь пойдетъ, посмотри-ка... Безпремѣнно къ нему Черныха приспособить надо.
-- Ладно, записалъ. А вотъ Прохоръ Дубовый, этотъ каковъ изъ себя будетъ?
-- Это Иванъ Моисеича сватъ! Что жъ, мужикъ хорошій, тверезый мужикъ! Про него дурного ничего сказать нельзя. Его хоть во вторую очередь запиши, онъ тамъ будетъ головой...