-- Завсегда работа около дома найдется: помолотиться, сѣчки скотинѣ нарѣзать; гдѣ-жъ мнѣ одному пять-то дней справляться со всѣмъ хозяйствомъ?.. Нѣтъ, господа судейные, ужъ вы его лучше постегайте, да и отпустите домой!
Черныхъ глубоко вздыхаетъ; Колесовъ ерзаетъ на стулѣ; Пузанкинъ шепчетъ: "я говорилъ постегать"... Подсудимый все время стоитъ, потупивъ глаза, и только изрѣдка нетерпѣливо встряхиваетъ волосами, когда стоящая позади его молодуха шепчетъ ему что-то на ухо. Я объявляю, что постановленіе суда уже сдѣлано и измѣнено быть не можетъ; недовольные же имъ имѣютъ право обратиться съ жалобой въ уѣздное присутствіе.
-- Коли такъ, съ сердцемъ объявляетъ старикъ,-- не надо-жъ мнѣ вашего суда!.. Ничего не хочу -- помарайте, кубыть я и не судился!.. Видно, нонѣ законъ такой есть: сыновьямъ на шеѣ отцовской ѣздить!.. Прощенья просимъ, что обезпокоили васъ.
И онъ величественно -- не подберу другого слова -- уходитъ, шмыгая избитыми лаптями; сынъ тоже молча поварачивается къ выходу, одна только молодуха низко кланяется намъ и говоритъ: "Дай вамъ, Господи!.. Помоги, Царица Небесная!.." Петровичъ ласково толкаетъ ее къ двери... Мы сидимъ, словно воды въ ротъ набрали; всѣмъ тяжело, даже и Ѳедькѣ,-- про Дениса Ивановича я и не говорю: онъ видимо даже въ лицѣ измѣнился... Не суду возстановлять дискредитированную власть "отцовъ" надъ "дѣтьми"!
Слѣдующее за этимъ дѣло нѣсколько разгоняетъ мрачное настроеніе нашего духа. Тяжущіеся: мужъ, плюгавый мужиченка, горбатый, съ слезящимися глазами, и жена,-- по городскому одѣтая женщина, лѣтъ 32--34, все еще довольно красивая, несмотря на отпечатокъ бурной жизни на лицѣ; она держитъ себя модно, говоритъ по "благородному" и вообще смахиваетъ на горничную средней руки. Истица проситъ судъ заставить отвѣтчика выдать ей паспортъ для проживанія въ городѣ.
-- Я вотъ уже шесть годовъ по господамъ живу, хорошія мѣста имѣю, и вдругъ онъ требуетъ меня къ себѣ, господину старшинѣ не дозволяетъ документъ мнѣ выдать...
-- Не хочу, чтобъ болталась: иди ко мнѣ жить.
-- Никакъ это невозможно-съ, господа!.. Оченно прошу принять въ резонъ, что еслибъ у него хозяйство было, еслибъ онъ меня, какъ должно, соблюдать могъ, то это разговоръ иной былъ бы, а то домишко у него весь развалился, самъ онъ въ пастухахъ живетъ... Развѣ у него достатка хватитъ соблюдать меня?.. А теперь я и сама не хуже людей живу и еще дочь при себѣ имѣю,-- ничего отъ него не прошу, только дай мнѣ документъ.
-- А вотъ не дамъ! Иди ко мнѣ, ѣшь мой хлѣбъ!..
-- Да есть ли онъ у васъ-то еще, надо перво-на-перво спросить?..-- презрительно спрашиваетъ городская.