Наступаетъ моментъ рѣшенія участи малаго, почему-то пріобрѣвшаго мою симпатію. Я выжидаю, что скажетъ Денисъ Иванычъ: мнѣнія прочихъ не имѣютъ для меня такого значенія. Первымъ, по обыкновенію, начинаетъ говорить Колесовъ.
-- Что-жъ, господа товарищи,-- всыпать ему десяточекъ, или много?
-- Чего много!-- поддерживаетъ Пузанкинъ, не попользовавшійся ничѣмъ отъ обвиняемаго и поэтому сохраняющій суровый ригоризмъ: чего много, въ самый разъ! Имъ гляди въ зубы-то; они живо осѣдлаютъ...
-- Такъ, такъ,-- это первымъ дѣломъ!-- поддакиваетъ и Ѳедька, всегда согласный съ чужимъ авторитетно-высказаннымъ мнѣніемъ. Въ эту минуту Ѳедька даже забылъ, какъ въ прошлый праздникъ, напившись въ кабакѣ, пришелъ домой и такъ саданулъ въ бокъ своего родного батюшку, начавшаго дѣлать ему выговоръ, что тотъ дня два кряхтѣлъ и грозилъ идти жаловаться въ судъ на драчливаго судью...
Денисъ Ивановичъ все молчитъ; я начинаю надѣяться, что онъ несогласенъ съ мнѣніями прочихъ, и стараюсь расчистить ему путь, указывая на выяснившееся на судѣ обстоятельство -- злющій характеръ мачехи, притѣсняющей, по всей вѣроятности, жену обвиняемаго, что и послужило поводомъ къ открытой ссорѣ между "отцами и дѣтьми". Я намекаю, что не худо бы на первый разъ все дѣло оставить безъ послѣдствій, предупредивъ отвѣтчика, что если на него еще будутъ жалобы, то онъ въ слѣдующій разъ будетъ подвергнутъ тяжелому взысканію.
-- Нѣтъ, вовсе прощать ку-быть не годится,-- замѣчаетъ Черныхъ.-- А дать ему одинъ лозанъ -- для острастки...
Но я окончательно возстаю противъ тѣлеснаго наказанія. Парень, доказываю я, кажется, хорошій и долженъ теперь пропасть изъ-за ехидной старушенки. Если пороть, то разница между однимъ и двадцатью ударами -- только въ относительной боли, а послѣдствія для осужденнаго одни и. тѣ же: онъ лишается многихъ правъ, не можетъ быть выбранъ старостой, старшиной и пр. Я горячо защищаю жертву семейныхъ неурядицъ и, какъ крайнее средство, предлагаю остановиться на арестѣ, если судъ найдетъ окончательно невозможнымъ совершенно простить обвиняемаго... Прежде всѣхъ со мной соглашается Ѳедька-ямщикъ, такъ какъ онъ -- изъ уваженія къ моему писарскому званію -- считаетъ необходимымъ согласоваться съ моими взглядами даже въ ущербъ авторитету Дениса Ивановича; но остальные молчатъ, упорно отстаивая права родительской власти. Совѣщаніе наше тянется около получаса, Колесовъ и Пузанкинъ начинаютъ, наконецъ, сдаваться и говорятъ Черныху: "а то, ну его къ лѣшему!... давай его въ холодную сутокъ на пять посадимъ, коли закона нѣтъ пороть?" -- на что Черныхъ отрывисто отвѣчаетъ: дѣлайте, какъ знаете"- Я ухватываюсь за эту полууступку съ его стороны и пишу рѣшеніе: арестовать такого-то при вол. правленіи на пять сутокъ... Денисъ Ивановичъ устранилъ себя отъ рѣшенія вопроса, не осмѣливаясь измѣнить ветхозавѣтнымъ традиціямъ, по которымъ въ данномъ случаѣ требовалось выдать сына головой отцу, т.-е сдѣлать съ нимъ все, что пожелаетъ отецъ, но новыя времена съ такой неудержимой силой разрушаютъ всѣ отцовскіе и дѣдовскіе обычаи, что Денисъ Ивановичъ иногда въ полномъ недоумѣніи,-- гдѣ же ложь, и гдѣ истина, и, не умѣя разрѣшить этихъ жгучихъ вопросовъ, вовсе отстраняется отъ активнаго вмѣшательства, ограждая себя словами: "дѣлайте -- какъ знаете"...
Недоразумѣніямъ, возникшимъ по поводу этого дѣла, не суждено было, однако, кончиться на этомъ: когда я прочелъ постановленіе суда о "подвергнутіи Порфирія Алексѣевича пятидневному аресту за неповиновеніе родительской власти", то старикъ вдругъ завопилъ.
-- Батюшки, господа судейные!.. да что-жъ это вы со мной дѣлаете? Намъ съ нимъ завтра ѣхать надо къ Сысоеву дрова возить,-- я договорился и задатки на три подводы взялъ,-- а вы его въ холодную посадить хотите!.. Да гдѣ-жъ мнѣ одному, старику, справиться? Вѣдь онъ у меня одинъ, какъ перстъ!.. Ослобоните, родимые, не зорите!..
Я пытаюсь успокоить старика, увѣряя, что его сына арестуютъ не сейчасъ, а по истеченіи тридцати-дневнаго срока, и что онъ самъ можетъ явиться, какъ посвободнѣе будетъ,-- но старикъ и на этотъ компромиссъ нейдетъ.