Затѣмъ слѣдуетъ цѣлый рядъ дѣлъ о взысканіи за землю, о недожитіи въ работникахъ, и проч. Это дѣла заурядныя, составляющія самый значительный процентъ всѣхъ тяжбъ, разбираемыхъ въ волостномъ судѣ. Прослушаемъ еще двѣ финальныхъ тяжбы.
-- Еще позалѣтошнимъ годомъ бралъ у меня этотъ молодецъ двѣ десятины подъ яровое по 18 руб. за десятину; рубль далъ задатку, да какъ возить время пришло и я снопы на полѣ пріостановилъ, онъ 15 руб. мнѣ далъ и въ ногахъ валялся -- просилъ остальные подождать на немъ. Я съ дуру и повѣрилъ, да вотъ по сію пору и жду: "нынѣ, да завтра", только и слышишь. Прикажите ему, господа старички, остаточные 20 р. додать.
Это говоритъ старикъ лѣтъ шестидесяти, хозяйствующій по-кулацки, снимающій землю у нуждающихся по осени и раздающій ее по веснѣ, наживая за "комиссію" отъ 25 до 75%. Но у старика этого есть еще гоноръ нынѣ исчезающаго уже типа коренного сына деревни, ведущаго безъ всякихъ росписокъ тысячныя дѣла.
-- Ты чтожъ не отдаешь Ефиму Степанычу денегъ?-- спрашиваетъ, по обыкновенію Колесовъ.
-- Да я ему отдалъ,-- говоритъ отвѣтчикъ, малый лѣтъ 24-хъ.
-- Отдалъ, да не всѣ...
-- Нѣтъ, всѣ отдалъ.
-- И языкъ у тебя не отсохнетъ такъ врать-то? Бога хоть побойся!.. говоритъ старикъ.
-- Чего мнѣ еще бояться, я и такъ боюсь.
-- Ахъ, ты паскуда, паскуда!.. Да смѣешь ли ты такъ говорить-то?.. А ну, перекрестись, коли отдалъ?...