Я и ротъ разинулъ отъ удивленія.
-- Что ты, Яковъ Иванычъ!.. Да вѣдь осуждена она, а не онъ, такъ какъ же его сажать можно?..
-- То-то и я говорю, спрошаючи лучше!.. Вишь, по закону-то и нельзя... Мы было думали: какъ она -- одна баба, и печку истопить, опять ребятишки, и коровъ подоить... Если ее таперича посадить, кто все это справлять будетъ?.. Такъ нельзя?.. Пойди, староста, скажи Николкѣ, что писарь не велитъ,-- нельзя, молъ, по закону!.. А мы было думали... Ахъ, грѣхи, грѣхи!..
Черезъ полчаса входитъ ко мнѣ самъ Николка съ узелкомъ въ рукѣ.
-- Ужъ вы, H. М., не тѣсните меня, сдѣлайте такую милость!.. Я вотъ и гостинчика вамъ -- десяточекъ свѣженькихъ яичекъ -- принесъ.
-- Помилуй, братецъ, да что-жъ тебѣ отъ меня надо?
-- Прикажите ужъ мнѣ за бабу отсидѣть!.. Потому, ей никакъ нельзя отъ дома отлучиться... Да и то сказать,-- опять моя тутъ вина, что я не соблюлъ ее, допустилъ до драки; вотъ я отсижу, а тогда ужъ съ ней самъ слажу: она у меня будетъ знать, какъ драться!.. Сдѣлайте такую божескую милость!..
Конечно, я такой божеской милости сдѣлать не могъ.
Выше я упомянулъ бѣгло, что крестьяне оттягиваютъ расчеты съ помѣщиками до послѣдней возможности, въ чаяніи какой-либо грядущей "перемѣны". Это-то чаяніе и составляетъ часто причину неисполненія обязательствъ по отработкамъ, нарушенія заключенныхъ зимою условій подъ лѣтнюю работу. Лѣность, пьянство, нерадѣніе (офиціальные мотивы) суть лишь второстепенныя причины этихъ неотработокъ; хозяйственный расчетъ, присущій всякому мужику,-- вотъ главная причина подобныхъ явленій. Беря зимой работу огромное большинство -- почти всѣ подряжающіеся искренно намѣреваются исполнить взятыя на себя обязательства; но настаетъ рабочая пора -- и вдругъ разносятся слухи, что "вышелъ указъ не работать на господъ", или -- "работать, но не дешевле 40 руб. за десятину", или -- "черезъ мѣсяцъ, въ такой-то день, будетъ общее поравненье"... Ну, скажите, пожалуйста: какой же расчетливый хозяинъ будетъ затрачивать свой трудъ, во 1-хъ, противно "указамъ" (надо вспомнить, что говорилось выше объ уваженіи мужика ко всякаго рода законамъ и указамъ), а во 2-хъ, съ явнымъ для себя убыткомъ, такъ сказать на вѣтеръ, потому что черезъ мѣсяцъ, все равно, выйдетъ "поравненье", и работа должника не достанется ни барину, ни ему, работавшему, а какому-нибудь "чужому дядѣ"?.. Но проходитъ назначенный для объявки "перемѣны" день, проносится слухъ, что "отложили ищо на годъ",-- и мужикъ безропотно идетъ съ поклономъ къ барину, проситъ подождать на немъ долгъ, опять искренно надѣясь все честно отработать. Конечно, не всѣ баре хотятъ или могутъ задать,-- и отсюда масса исковъ съ громадными неустойками, какъ у мирового судьи, такъ и въ волостномъ судѣ. Господа судятся, впрочемъ, съ мужичьемъ чаще у мирового судьи, считая нѣсколько унизительнымъ для себя прибѣгать къ защитѣ волостного суда, гдѣ засѣдаютъ такіе же мужики, а, частью, не довѣряя этому суду, хотя совершенно напрасно. Если у помѣщика есть формальная росписка -- а у кого ихъ теперь нѣтъ!-- то дѣло его въ волостномъ судѣ такъ же вѣрно, какъ и "у своего" судьи: писарь -- законникъ и чувствуетъ, къ тому же, уваженіе къ сильному истцу; судьи -- боятся и закона, и писаря, и истца,-- и помѣщикъ всегда выигрываетъ формально обставленное дѣло. Лично помѣщики никогда почти даже не являются на судъ, а присылаютъ лишь довѣреннаго приказчика или старосту.
Закончу этотъ бѣглый очеркъ отношеній волостныхъ судовъ къ "господамъ" небольшой сценкой съ натуры.