-- И-ихъ, ужъ точно, что смута!.. То-есть, доложить вамъ, и сами не поймемъ, на удивленье даже! То -- жили себѣ, слава Богу, чинно, благородно,-- а тутъ вдругъ -- и ума не приложишь!
Всѣ эти разговоры, конечно, никакого дѣлового значенія не имѣли, и обѣ стороны, т.-е. и мы со старшиной, и представители удольскаго общества -- очень хорошо это знали; поэтому, лишь только зазябшіе пальцы поотошли въ теплой избѣ и оказались въ состояніи держать карандашъ,-- я прекратилъ эти дипломатическія тонкости и предложилъ всѣмъ выходить на улицу для переклички. Сходъ оказался полнымъ: изъ 92-хъ человѣкъ на лицо было 78.
-- Такъ какъ же, старички,-- спрашиваетъ старшина,-- надумались, что-ль, объ этомъ дѣлѣ-то?
"Старички" молчатъ, переминаясь съ ноги на ногу; нѣкоторые въ переднихъ рядахъ стоятъ безъ шапокъ.
-- Да надѣньте же шапки, господа!-- говорю я.
-- И то одѣть,-- бормочетъ одинъ и, застыдившись, что онъ стоялъ безъ шапки, когда большинство было въ шапкахъ, быстро надѣваетъ ее:, прочіе стараются по возможности незамѣтно продѣлать то же самое.
-- Воля ваша, Яковъ Иванычъ,-- говоритъ одинъ изъ аристократовъ,-- а мы такое свое согласіе имѣемъ, какъ анадысь, когда повѣрять изволили.
-- И чаго тамъ по нѣскольку разъ народъ тревожить!.. слышится голосъ изъ толпы.-- Вѣдь сказано разъ -- сослать, чаго-жъ еще?..
-- Кого же вы ссылать хотите?-- спрашиваю я.
-- Ѳомку Сухменева, Ванюху Дятлова... Рожнова Семена!-- раздаются отдѣльные возгласы.