-- Поди-жъ ты, поговори съ ними!.. Бился я съ ними, бился, ажъ въ потъ ударило -- ничего не беретъ: стоятъ на своемъ, и шабашъ... Всѣ, какъ одинъ человѣкъ, кричатъ: "не надо намъ ихъ!"
-- Ужъ не о. Никита ли тутъ причиненъ?
-- Може и онъ, кто его знаетъ!.. Я еще дѣла не кончалъ, велѣлъ на послѣ-завтра сходку опять со двора на дворъ собирать,-- сказалъ, что съ вами пріѣду приговоръ повѣрять.
На послѣ-завтра, когда мы со старшиной пріѣхали въ Удольское, сходка была уже въ сборѣ; толпа встрѣтила насъ, по обыкновенію, молчаливымъ скидываніемъ шапокъ; только староста, да человѣкъ пять изъ "знакомыхъ" старшинѣ мужиковъ, принадлежащихъ къ сельской аристократіи, толпились около насъ, покуда мы раздѣвались въ сборнѣ. Намъ дѣлали обычные въ такихъ случаяхъ вопросы, мы давали обычные, сотни разъ говоренные, отвѣты.
-- Благополучно ли доѣхать изволили?
-- Ничего, слава Богу. Дорога теперь отличная.
-- Благодарить Создателя надо! Ужъ такая дорога, такая дорога!.. А все-таки безпокойство вамъ одно... Чайку съ дорожки не пожелаете ли?
-- Нѣтъ, нѣтъ, благодаримъ покорно, не надо!
-- Ахъ, напрасно!.. Потому какъ вы изъ нашихъ дѣловъ такое безпокойство примаете... Мы тоже вѣдь понимать можемъ!
-- Скажите-ка, что у васъ тутъ за смута пошла?