-- Да, батюшка, въ другой ужъ видно разъ какъ-нибудь,-- говоритъ и Яковъ Иванычъ, но не безъ сожалѣнія о пропавшемъ чаепитіи; лично онъ не понимаетъ, почему бы это и не побаловаться чайкомъ, но супротивъ меня говорить не рѣшается.
-- А-ахъ, какіе вы... Ну, подождутъ -- эка важность!
-- Подождутъ-то подождутъ, а все-таки, знаете, не порядокъ это... Нѣтъ, ужъ до другаго разу, о. Никита.
-- И несговорчивые вы, право!... А чѣмъ у васъ тутъ дѣло кончается?
-- Да вотъ, кой о чемъ все толкуемъ... Такъ слышали, старички, Семена нельзя ссылать?
-- Слышали, какъ не слыхать!... Извѣстно, вамъ виднѣе, какъ тамъ въ законахъ сказано...
-- Это вы, Н. М., на счетъ Сеньки?-- съ азартомъ вступается духовный пастырь.-- Чего вы его, мошенника, жалѣете?..
-- Я еще мошенникомъ не бывалъ,-- говоритъ Семенъ въ полуоборотъ.
-- Ска-ажите пожалуйста, онъ еще кочевряжится!.. А кто у меня лошадей...
-- О. Никита, покорнѣйше просимъ васъ прекратить этотъ разговоръ! Здѣсь не мѣсто для личныхъ препирательствъ.