-- Значитъ, тамъ Суровскій главнымъ?-- въ десятый разъ переспрашивалъ меня старшина.
-- Да, онъ предсѣдателемъ земской управы.
-- А такой-то и такой-то?
-- Это члены управы.
-- А какъ же, когда по осени гласныхъ собираютъ, въ "гласности" засѣданія бываютъ,-- такъ опять Павелъ Иванычъ на большомъ креслѣ сидитъ и въ колокольчикъ звенитъ?
-- Такъ то земское собраніе, а не засѣданіе управы... и проч. въ томъ же родѣ. Наконецъ, я его научилъ кое-какъ распознавать различныя учрежденія, имѣющія мѣстопребываніе въ земскомъ зданіи, по секретарямъ: въ управѣ -- длинный и худой секретарь, въ крестьянскомъ присутствіи -- рыжій, въ воинскомъ -- лысый, тогда онъ уже пересталъ ошибаться комнатами, но все еще удивлялся, какъ это во всѣхъ комнатахъ одно и то же начальство, а секретари разные.
Вспомнивъ, вѣроятно, либеральные фразы, обильно расточавшіяся имъ до выбора его въ предводители, Столбиковъ внесъ въ присутствіе билль о привлеченіи старшинъ и писарей къ болѣе сознательному отношенію къ вопросамъ, рѣшаемымъ въ присутствіи. Мысль была бы, дѣйствительно, удачная, еслибъ ее не извратило плохое ея исполненіе. Въ самомъ дѣлѣ, было бы прекрасно, еслибъ начальство, разсмотрѣвъ извѣстное дѣло по возникшему въ какой-нибудь волости вопросу и постановивъ согласное съ закономъ рѣшеніе, объяснило въ живой рѣчи всѣмъ старшинамъ, почему именно надо поступать такъ-то и такъ-то, а не другимъ какимъ-либо образомъ, и затѣмъ давало бы разъясненія на могущія возникнутъ у волостныхъ начальниковъ новыя сомнѣнія и вопросы по тому же предмету. На лучшій конецъ надо полагать, что Столбиковъ именно это и имѣлъ въ виду, когда велѣлъ поставить нѣсколько рядовъ стульевъ въ залѣ, гдѣ происходили засѣданія присутствія, и усадилъ въ ней старшинъ и писарей, сильно перепугавшихся этихъ новшествъ. Какъ и слѣдовало ожидать, всѣ "благіе порывы" съ перваго же дня превратились въ пустую комедію. Столбиковъ предсѣдательствовалъ, прочіе члены засѣдали, Столбиковъ скороговоркой прочитывалъ заготовленное секретаремъ рѣшеніе по извѣстному дѣлу, изрѣдка удостоивая прочесть и подлинное прошеніе просителя, затѣмъ изъ вѣжливости, должно быть, обращался къ членамъ присутствія съ вопросомъ: "такъ?-- тѣ кивали головой, и дѣло, какъ рѣшенное, откладывалось; за нимъ слѣдовало другое, пятое, десятое, двадцатое... Во время чтенія, одинъ изъ старшинъ и одинъ изъ писарей, услыхавъ знакомыя имъ названія селъ и фамиліи крестьянъ, вставали и вытягивались; этимъ и ограничивалось ихъ "сознательное" отношеніе къ рѣшаемымъ вопросамъ, ибо стараться разслушать, что собственно читается, было бы безполезно: волостные знали, что черезъ недѣлю или двѣ они получаютъ изъ присутствія бумагу, въ которой будетъ прописано все, что въ данную минуту читается. Иногда предсѣдатель находилъ нужнымъ вопросить моргавшаго отъ страха старшину: "что жъ, ты принялъ мѣры для огражденія правъ просителя"?
Точно такъ-съ! Всѣ силы-мѣры!.. бывалъ отвѣтъ.
Въ этихъ невинныхъ занятіяхъ проходило дня два. Волостные ужасно скучали, лучше сказать -- томились отъ вынужденнаго бездѣйствія, очень хорошо зная въ то же время, что дома въ волости стоятъ неотложныя дѣла, что нужно ѣхать составлять приговоръ, что завтра утромъ долженъ пріѣхать судебный слѣдователь, который вызвалъ для допроса 30 человѣкъ свидѣтелей, и что если хоть одинъ изъ вызванныхъ не явится, то старшинѣ попадетъ отъ не любившаго шутить слѣдователя на орѣхи... Съ горя и со скуки, волостные забирались по вечерамъ въ трактиры, гдѣ истребляли изрядныя дозы "очищенной" и огромное количество "кипяточку"; тратились даромъ деньги, пропадало даромъ время; инымъ приходилось ѣздить верстъ за 50 и болѣе, такъ что у такихъ отдаленно живущихъ пропадало ежемѣсячно съ проѣздомъ по 3--4 дня, итого въ годъ -- около полутора мѣсяца. Все это сильно не нравилось волостнымъ начальникамъ, и старинные служаки изъ нихъ съ сожалѣніемъ вспоминали былыя времена, когда Сафоновъ задерживалъ ихъ въ городѣ не болѣе, какъ на одинъ день.
Такъ вотъ, въ одно изъ десятыхъ чиселъ, всѣ мы были въ сборѣ въ залѣ и слушали скучное чтеніе шаблонныхъ секретарскихъ произведеній; многіе посматривали на часы,-- скоро ли стрѣлка покажетъ четыре, предѣльное время нашихъ засѣданій. Вдругъ, еще за полчаса до срока, Столбиковъ поднялся и обратился къ намъ съ обычнымъ: "можете идти". На это съ нашей стороны послѣдовали молчаливые поклоны, послѣ каковыхъ мы гурьбой поспѣшили къ выходу; но на лѣстницѣ насъ догналъ сторожъ и объявилъ, что приказано намъ опять собраться въ тотъ же день, въ 6 часовъ вечера. Всѣ мы пришли въ недоумѣніе, что за причина такая приключилась?.. Вечернее засѣданіе, что ли, назначили, чтобы отпустить насъ въ тотъ же день, не задерживая на завтрашній?.. Съ сильной надеждой на такой исходъ дѣла, мы всѣ собрались къ назначенному времени,-- но увы, никого, кромѣ рыжаго секретаря, въ присутствіи не застали. Этотъ послѣдній обратился къ намъ съ рѣчью приблизительно такого содержанія: