-- Что-жъ, пойдемте?

-- Пожалуй, пойдемте для перваго знакомства.

Долженъ сказать нѣсколько словъ о любопытной, въ своемъ родѣ, личности Якова Ивановича. Онъ далеко не походилъ на господствующій типъ старшинъ-міроѣдовъ, добивающихся этой должности лишь для лучшаго обдѣлыванія своихъ торгово-промышленныхъ предпріятій: онъ былъ совершенная противоположность и Живоглотову, и Матвѣю Иванычу. Причина такого уклоненія отъ общаго типа коренилась отчасти въ его личномъ характерѣ, преимущественно же въ его семейномъ положеніи: въ то время какъ большинство старшинъ -- вмѣстѣ съ тѣмъ старшіе въ своей семьѣ, домохозяева и, слѣдовательно, безконтрольно завѣдывающіе всѣмъ своимъ хозяйствомъ, Яковъ Иванычъ былъ вторымъ сыномъ у старика-отца, чистокровнаго земледѣльца, державшаго еще въ своихъ рукахъ бразды домашняго правленія. Отсюда вытекало то обстоятельство, что Яковъ Иванычъ былъ человѣкъ какъ бы подначальный, и голосъ его въ семейскихъ дѣлахъ не имѣлъ должнаго значенія, такъ какъ первенство въ семьѣ принадлежало отцу и, отчасти, старшему брату, такимъ образомъ, кулаческіе инстинкты, если бы они и были въ Яковѣ Иванычѣ, не могли бы развиться и быть примѣнены къ дѣлу безъ согласія этихъ двухъ старшихъ членовъ семьи.

Въ самомъ дѣлѣ, представимъ себѣ, что старшинѣ, благодаря его вліянію на какое-нибудь сельское общество, представляется возможность почти задаромъ снять участокъ общественной земли, будь онъ домохозяиномъ, не будь онъ подъ началомъ, онъ навѣрное не устоялъ бы отъ искушенія и воспользовался бы представлявшимся случаемъ ухватить жирный кусокъ пирога; но, какъ младшій членъ семьи,-- онъ можетъ снять эту землю лишь съ согласія старшихъ въ семьѣ, которые, очень можетъ быть, отъ этого лакомаго куска и откажутся, потому что имъ, не начальникамъ, а зауряднымъ мірянамъ, черезчуръ ужъ задорно было бы, передъ обществомъ, пахать и бороновать на его глазахъ украденный у него участокъ земли. Торговаго или какого-нибудь промышленнаго дѣла Яковъ Иванычъ также не можетъ вести безъ согласія своихъ старшихъ на ихъ капиталы, а своихъ у него нѣтъ по той причинѣ, что изъ 240 рублеваго годового жалованья, получаемаго имъ въ должности старшины,-- онъ обязанъ вносить "въ семью" 200 руб.; принципъ родового начала такъ еще могучъ, что Яковъ Иванычъ не смѣетъ и протестовать противъ такого деспотизма родителя, а остающихся 40 рублей, даже плюсъ, примѣрно, 60 руб. получаемыхъ въ годъ "безгрѣшныхъ благодарностей", черезчуръ мало для начатія собственнаго дѣла, и едва-едва хватаетъ ему на поддевки, сапоги, гостинцы женѣ и тому подобныя мелочи. Я безошибочно могу сказать, что за пять лѣтъ своего старшинства (я засталъ его служащимъ второе трехлѣтіе) онъ скопилъ себѣ не болѣе 150 рублей, которые, благодаря его добродушію, рѣдко лежали у него въ карманѣ, а чаще всего ходили малыми партіями по рукамъ его хорошихъ пріятелей,-- богатыхъ, умственныхъ мужиковъ, сельскихъ торговцевъ и проч., которымътребовалось иногда до зарѣзу 25--50 р., чтобы временно обернуться, сдѣлать какой-нибудь оборотъ; процентовъ за эти пріятельскія ссуды Яковъ Иванычъ не бралъ, а довольствовался угощеніями въ "Центральной харчевнѣ". Характеръ у него былъ веселый, общительный, говорить онъ любилъ до страсти, и, за неимѣніемъ лучшей компаніи, готовъ было по часу разговаривать съ какой-нибудь бабой или мужикомъ, пришедшими въ волость жалобиться о своихъ кровныхъ обидахъ. Говоритъ онъ, говоритъ съ этой бабой, разспроситъ и о родныхъ ея, и о сосѣдяхъ, подробно обсудитъ ея обиду и вдругъ, въ то самое время, когда баба, подкупленная ласковымъ обращеніемъ, уже начинаетъ вѣрить, что все немедленно будетъ сдѣлано, какъ по щучьему велѣнію, т. е. обидчикъ ея будетъ посаженъ въ холодную, а осьминникъ земли отобранъ у него и возвращенъ ей,-- въ это самое время вдругъ входитъ въ волость какой-нибудь богачъ-мужикъ или сосѣдній приказчикъ.

-- Якову Иванычу добраго здоровьица! Какъ живете-можете?

-- Благодаримъ, благодаримъ, Афанасій Козьмичъ,-- какъ вы себѣ поживаете? Что давненько не видать?..

-- Слава Богу... (понижая голосъ) тутъ дѣльце есть одно,-- пойдемъ чайку попить?.

-- Что жъ, пойдемъ.

Беретъ шапку и направляется къ двери; баба за нимъ.

-- Батюшка, Яковъ Иванычъ!.. Что-жъ о моемъ дѣлѣ-то ничего не приказалъ? Что-жъ ты суда-то мнѣ никакого не далъ?..