-- Вѣдь стрескаетъ!..
-- Да зачѣмъ же онъ тебя стрескаетъ, если не ты будешь стаканы подавать? Вѣдь на это сторожъ есть?... А если и вздумаетъ стрескать, то ты, во-первыхъ, этимъ подслуживаньемъ его не умаслишь, а во-вторыхъ, онъ даже смѣлѣе будетъ трескать, потому что увидитъ, какая ты баба... Другого еще побоится,-- пожалуй, отпоръ получитъ, а съ тобой ужъ церемониться не будетъ...
-- Такъ-то оно такъ, а все-таки -- членъ!..
Однако, благодаря моимъ насмѣшкамъ и убѣжденьямъ, Яковъ Иванычъ началъ по немногу переставать лично подавать стаканы, и только покрикивалъ на сторожа: "эй, Петровичъ, живѣй тамъ поворачивайся!"... И то ужъ прогрессъ!
Такъ вотъ каковъ былъ, въ общемъ, мой ближайшій начальникъ, Яковъ Иванычъ.
VII.
Сельскіе старосты, въ качествѣ членовъ волостного правленія.
Въ нашей волости, какъ и въ большинствѣ другихъ, издавна существуетъ правило для сельскихъ старостъ собираться каждое воскресенье для составленія такъ-называемаго въ "Общ. Положеніи" волостного правленія. Но уже самимъ "Положеніемъ" обязанности этого правленія ограничены однѣми пустыми формальностями: каждое 1-ое число приложить печати къ денежнымъ книгамъ въ доказательство произведеннаго будто бы учета, который, за неграмотностью членовъ правленія, никогда не производится назначить день для продажи съ торговъ имущества какого-либо неплательщика; дать старшинѣ довѣренность на полученіе съ почты денежнаго пакета -- и только. Но единовременный созывъ старостъ тѣмъ удобенъ, что при этомъ гораздо легче исполнять присылаемые въ волость разнаго рода порученія и запросы отъ начальствующихъ мѣстъ и лицъ. Старостамъ въ этотъ день читаются начальническія предписанія, относящіяся до всѣхъ или до одного изъ нихъ, выдаются повѣстки отъ мирового судьи и на волостной судъ, дѣлаются распоряженія о высылкѣ въ волость лицъ, до которыхъ есть дѣло, назначаются дни для созыва сельскихъ сходовъ, если есть надобность въ нихъ, и проч., и проч. Въ это же время и старосты спрашиваютъ указаній по разнымъ возникшимъ въ ихъ обществахъ недоразумѣніямъ и вопросамъ: какъ поступить съ такимъ-то недоимщикомъ, что дѣлать по случаю несогласія, возникшаго при дѣлежѣ имущества между двумя братьями, надо ли выбрать опекуна къ оставшимся послѣ смерти мужика сиротамъ, и можно ли посадить въ холодную подравшихся на сходкѣ двухъ сватовъ?.. Вопросовъ масса, и самыхъ разнообразныхъ. Встарину, громадное большинство ихъ безапелляціонно рѣшалось міромъ, и дѣла, въ родѣ дракъ, раздѣловъ и опеки никогда не доходили даже до волости, не говоря уже -- до высшихъ административныхъ мѣстъ и лицъ; но теперь, въ періодъ индивидуализаціи личности, когда власть и авторитетъ "стариковъ" и міра почти совсѣмъ пали, когда послѣдній пьяница-прощалыга узналъ отъ "вѣрнаго человѣка", что "по закону" можно идти и противъ міра, и что міръ часто остается "по закону" виноватымъ, что на "стариковъ" есть управа въ волости, а на волость можно найти расправу въ городѣ,-- теперь почти всѣ, даже ничтожныя мірскія дѣла доходятъ до волости, а порядочный процентъ изъ нихъ передается выше въ городъ. Въ виду этого, въ виду опасенія, какъ бы "въ отвѣтъ не попасть", старосты добровольно отказываются отъ имѣющейся у нихъ даже "по закону" власти и о всякомъ дѣлѣ совѣтуются съ волостью, чтобы этимъ санкціонировать свои распоряженія; волость же, т. е. старшина и писарь, тоже изъ опасенія взысканій со стороны "города", стараются о возможно меньшемъ личномъ участіи своемъ въ разнаго рода дѣлахъ, и потому -- взгляните, какъ завалены прошеніями и жалобами канцеляріи крестьянскаго присутствія, непремѣннаго члена, исправника и мировыхъ судей!.. Посмотрите, какая масса дѣлъ разбирается въ волостныхъ судахъ,-- дѣлъ самыхъ ничтожныхъ и кляузныхъ!.. Старшина и писарь -- лица подначальныя и отвѣтственныя, а волостные судьи -- безотвѣтственны, и какъ они посудятъ, такъ тому и быть; поэтому, осторожные волостные самостоятельно никакихъ жалобъ не разбираютъ, а, умывая руки, направляютъ ихъ въ волостной судъ; выгода отъ соблюденія такого нейтралитета хорошо понята и сельскими старостами, и потому волостные суды буквально завалены жалобами объ оскорбленіи "на словахъ" или "дѣйствіемъ", о "самоуправномъ отнятіи коноплянаго недоуздка", о "переломѣ ноги забѣжавшему на огородъ къ сосѣду поросенку", о "придушеніи семилѣтнимъ ребенкомъ двухъ сосѣдскихъ писклятъ" {"Писклята" -- мѣстное названіе циплятъ.} и проч. въ томъ же родѣ. Все стало, такимъ образомъ, дѣлаться "по закону", и первымъ послѣдствіемъ новаго порядка вещей явилось огромное развитіе кляузничества и ябеды... Разумѣется, это до нѣкоторой степени печально, но, взглянувъ на это же обстоятельство съ другой точки зрѣнія, можно даже порадоваться, что личность начинаетъ, наконецъ, сознавать свои человѣческія и гражданскія права и стремится оградить ихъ, хотя нелѣпымъ и несимпатичнымъ -- на первое время -- образомъ.
Итакъ, въ первое воскресенье послѣ моего прибытія въ Кочетово, собрались, по обыкновенію, старосты. Для "формы" надо было сдѣлать постановленіе отъ волостного правленія о принятіи меня на должность волостного писаря, я было хотѣлъ при сей удобной оказіи просить о прибавкѣ мнѣ жалованья до прежняго размѣра, но, по здравомъ размышленіи, рѣшилъ подождать нѣкоторое время, чтобы тѣмъ вѣрнѣе можно было разсчитывать на успѣхъ. Любопытную коллекцію крестьянскихъ физіономій представляли изъ себя собравшіеся старосты: тутъ были самыя разнохарактерныя личности, но опытный глазъ сейчасъ могъ бы отличить представителя богатаго и сильнаго общества отъ захудалаго, бывшаго помѣщичьяго. Вотъ наприм., опершись обѣими руками о столъ, разговариваетъ вполголоса съ моимъ помощникомъ мужикъ въ новомъ полушубѣ и крѣпкихъ, густо смазанныхъ дегтемъ сапогахъ, съ хитрыми, бѣгающми во всѣ стороны глазами; онъ искоса посматриваетъ въ мою сторону и видимо разспрашиваетъ обо мнѣ: это староста села Добраго, самаго богатаго и зажиточнаго села Кочетовской волости. Вотъ сидитъ на денежномъ сундукѣ съ ничего не выражающей, кромѣ скуки, физіономіей, другой хорошо одѣтый староста: это начальникъ села Кочетова, присмотрѣвшійся уже къ волости и ничего въ ней страшнаго или интереснаго не находящій, онъ ждетъ,-- не дождется, какъ бы улизнуть скорѣй въ "Центральную". А вотъ у дверей стоитъ въ рваномъ полушубкѣ и лаптяхъ мужикъ съ рѣдкою, бѣлобрысою бородкой: это, безъ сомнѣнія, глава общества съ полутора-десятиннымъ на ревизскую душу надѣломъ... Всѣхъ сельскихъ обществъ въ Кочетовской волости восемнадцать, старостъ же собралось только двѣнадцать человѣкъ, очевидно, за дурной погодой и скверной дорогой, дальніе не пріѣдутъ. Старшина, оглянувъ собраніе, начинаетъ такую рѣчь:
-- Старосты! Какъ теперь прежній нашъ писарь неугоденъ сталъ и его смѣнили, а намъ новаго прислали, вотъ H. М., такъ вы какъ -- согласны?..