-- Это точно. Да сумлѣніе насъ беретъ.
-- Какое сумлѣніе?
-- Говорятъ тутъ кой-какіе изъ нашихъ мужиковъ, да и солдатъ одинъ дюже твердо стоитъ на томъ, что безпремѣнно царскій указъ должонъ быть, царь письмо должонъ прислать,-- тогда и дѣлить можно. А теперь, будто и не моги,-- въ Сибирь будто за самовольство сошлютъ... Такъ вотъ мы и сумлѣваемся.
Я не могъ не разсмѣяться этому "сумлѣнію". Очень ужъ выходило смѣшно.
-- Охъ вы, чудаки, чудаки!.. Какихъ это царскихъ писемъ вы ждать будете? Бываютъ, дѣйствительно, указы передъ ревизіей,-- такъ вы не ревизію вѣдь производить будете, а передѣлъ своей, надѣльной земли, а въ своемъ добрѣ всякъ воленъ, и, по закону, можете хоть каждый годъ дѣлить,-- никто вамъ препятствовать не смѣетъ, лишь бы приговоръ былъ законный.-- И я, доставъ "Общее Положеніе", прочиталъ статью, въ которой упоминается, между прочими правами схода, и право производить передѣлы земли. Крестьяне слушали меня съ напряженнымъ вниманіемъ: видно, слова мои были для нихъ совершенною новостью. Когда я, прочитавъ статью и разъяснивъ имъ, что на постановку приговора требуется согласіе двухъ третей всѣхъ домохозяевъ, спросилъ: поняли? то они съ просвѣтлѣвшими лицами разомъ отвѣтили:
-- Какже, поняли, поняли!.. Покорнѣйше благодаримъ, что потрудились. Такъ, значитъ, никакой опаски нѣтъ, и въ отвѣтѣ за это не будемъ?
-- Не будете, говорю я вамъ. Да вотъ что: вы, староста, объ этомъ сходъ хотите собирать?
-- Да, надо будетъ,-- все еще нерѣшительно отвѣчалъ онъ.
-- Такъ чтобы показать, что тутъ никакой опаски нѣтъ, я самъ начну говорить объ этомъ дѣлѣ на сходѣ: вѣдь не буду же я на свою голову бѣду накликать, еслибъ закона не было говорить про это!
-- Вотъ покорнѣйше благодаримъ, вотъ уважите! Ужъ потрудитесь, этакъ повѣрнѣе будетъ, они скорѣе поймутъ, да и солдату этому укажите, какой такой законъ есть!