-- Это если подѣлятъ-то? Въ правахъ, закономъ дозволено. А до васъ это развѣ касается?
-- Да изволите видѣть: землю тутъ мірскую сымаемъ, за годъ деньги впередъ отданы; такъ если по веснѣ дѣлить будутъ -- разорятъ... Ужъ надо правду говорить!
-- Зачѣмъ разорятъ? Они деньги вернутъ.
-- Изъ какихъ это вшей, прости Господи, вернутъ они?-- разгорячился патріархъ.-- Почитай половину пропили, а половину такъ, кой-куда, поразсовали; и выйдетъ -- ни земли, ни денегъ. Ужъ вы -- забылъ какъ звать васъ -- не оставьте, дайте помощь!-- внезапно перемѣнилъ онъ рѣчь.
-- Т. е. какъ и въ чемъ помощь?
-- Ужъ будто не знаете? У васъ это дѣло всегда въ рукахъ... Извѣстно, чтобъ хоша до будущаго года погодили съ дѣлежомъ; какъ землю отдержимъ, ну -- тогда съ Богомъ! А мы ужъ васъ ублаготворимъ, въ обидѣ не будете, не сумлѣвайтесь...
-- Да чего же вы отъ меня хотите? Что я могу сдѣлать?-- спрашивалъ я, все еще недоумѣвая, о чемъ проситъ патріархъ.
-- Приговора не пишите, вотъ что. Растолкуйте имъ, что сейчасъ дѣлить нельзя, законы, что ли, покажите... А вы не сумлѣвайтесь: ни старшина, ни староста въ это дѣло соваться не будутъ.
-- Нѣтъ, ужъ это извините: никакихъ подлостей я дѣлать не буду и небывалыхъ законовъ показывать не стану. Прощайте, не мѣшайте мнѣ,-- я занятъ.
Патріархъ нехотя поднялся со стула и въ нерѣшительности простоялъ съ минуту, думая, не "фортель" ли это только съ моей стороны, чтобы набить цѣну за прочтеніе небывалаго закона. Но видя, что я пишу, не обращая на него вниманія, онъ еще разъ окликнулъ меня, уже тономъ ниже: