-- Че-то-же ты сто-ишь и не от-вѣ-ча-ешь?..-- отчеканиваетъ инквизиторъ, повышая голосъ.
-- Н-не могу знать-съ...
-- Т. е., чего ты не можешь знать?-- уже гремитъ слѣдователь.-- Что ты дуракъ набитый, это ты давно долженъ былъ знать!.. Я спрашиваю тебя,-- не ругались ли или не ссорились ли когда-нибудь В. и П. до пожара у П.?
Съ мужика потъ градомъ льется, и онъ съ страшнымъ усиліемъ рѣшается наконецъ отвѣтить:
-- Извѣстно, брань у нихъ допрежъ была про огородъ...
И такія-то сцены разыгрывались съ утра до вечера въ присутственной комнатѣ волостного правленія, когда шло слѣдовательское дѣлопроизводство.
По моемъ уходѣ, слѣдователю стало жарко, а такъ какъ двойныя рамы были уже вставлены, форточки же на грѣхъ не было сдѣлано, то строгое начальство палкой вышибло два стекла -- "для вольнаго воздуха", предварительно нашумѣвъ на нашего волостного сторожа такъ, что тотъ долго руками разводилъ, не будучи въ состояніи очувствоваться отъ начальническихъ криковъ и топанія ногъ. "Ну, и строгій же баринъ,-- говаривалъ впослѣдствіи сторожъ Петровичъ, улыбаясь: и гдѣ только такой зародился?.." Однако, строгій баринъ не вызывалъ меня уже больше никогда въ волость по ночамъ.
Вѣроятно, благодаря своей нѣмецкой натурѣ, онъ былъ щепетиленъ, брезгливъ и самолюбивъ до смѣшного. Съ собой онъ возилъ цѣлое хозяйство: въ тарантасѣ его, истинномъ мученіи для ямщиковъ, вслѣдствіе его громоздкости и тяжеловѣсности, помѣщались: желѣзная складная кровать со всѣми постельными принадлежностями, керосиновая кухня съ жестяною посудой, бутылки съ бульономъ, холодные пирожки и котлеты, цѣлая аптека медикаментовъ, и проч. Пріѣздъ его былъ рѣшительно карой небесной для всѣхъ волостныхъ, начиная отъ старшины, который мыкался взадъ и впередъ, до сторожа включительно, этому послѣднему доставалось больше всѣхъ: крикъ "строгаго барина" не умолкалъ во все время, покуда Петровичъ исполнялъ даваемыя ему приказанія, никогда не умѣя "потрафить въ такцію". И кровать онъ не такъ разставлялъ, и умываться не умѣлъ подавать, и дверей за собой плотно не притворялъ.-- "Куда ты стаканъ ставишь мнѣ подъ руку? Вѣдь я уроню его?.. Вотъ, вотъ куда его надо ставить",-- кричалъ "строгій баринъ", съ трескомъ ставя на нравившееся мѣсто стаканъ,-- и стаканъ, отъ черезчуръ энергичнаго обращенія, разлетался въ дребезги... Въ одной волости не понравился ему столъ, показался высокъ: онъ приказалъ при себѣ на вершокъ отпилить у него ножки... Впрочемъ, къ чести его нужно сказать, что онъ за всѣ причиненные имъ убытки, разбитые оконныя стекла и стаканы, исправно платилъ и въ каждый пріѣздъ награждалъ Петровича двумя, тремя серебряными монетами. Но это никакъ не искупало его неделикатнаго обращенія со всѣми, кто былъ на низшей, чѣмъ онъ, общественной ступени.
Пріѣзжаетъ онъ какъ-то въ полночь въ одинъ изъ нашихъ поселковъ и, не вылѣзая изъ саней, требуетъ къ себѣ старосту.
-- Отводи мнѣ квартиру!