*) Эта глава заимствуется изъ "Дерев. типовъ и картинокъ", гдѣ она явилась отдѣльнымъ разсказомъ, подъ заглавіемъ "Сельскіе министры". (Стр.133--178).
Однажды, въ хмурое зимнее утро, когда я только-что протиралъ глаза, съ неудовольствіемъ размышляя о необходимости вылѣзать изъ-подъ волчьяго тулупа и совершать свой туалетъ при шести градусахъ тепла въ избѣ, дверь, ведущая въ "сѣнцы", тихонько скрипнула и въ образовавшуюся щель заглянуло въ избу чье-то лицо. Холодный воздухъ волною понесся по полу комнаты и кинулъ меня въ дрожь.
-- Кто тамъ?.. Входите, или закрывайте дверь, ради Христа! Всю избу выстудите!..
Дверь быстро захлопнулась, но минуты черезъ двѣ вновь распахнулась,-- на этотъ разъ ровно настолько, чтобы дать возможность юркнуть въ избу небольшому человѣчку, одѣтому въ черный дубленый полушубокъ и въ бѣлые валенки, "обсоюженные" кожей. Маленькое лицо этого человѣка было довольно своеобразно: бородъ и усовъ на немъ не имѣлось,-- только нѣсколько жесткихъ волосъ отмѣчали мѣста, на которыхъ должна была бы красоваться пушистая растительность; скулы у вошедшаго были очень припухши, какъ бы отъ жестокаго хроническаго флюса, и лоснились, напоминая собою жирный, хорошо подрумяненный пирогъ; естественно, что, благодаря припухлости скулъ, глаза моего гостя выглядывали какъ бы изъ впадинъ, кромѣ того, что они были малы сами по себѣ, онъ постоянно еще прищуривалъ ихъ, такъ что трудно бывало иногда сказать, глядитъ онъ куда-нибудь или вовсе не глядитъ? Сильно смазанные коровьимъ масломъ жидкіе волосы на головѣ лежали ровными прядями вокругъ низкаго, угловатаго лба. Вся же фигура вообще носила отпечатокъ чего-то съеженнаго, пугливаго и, вмѣстѣ съ тѣмъ... какъ бы это сказать?-- елейнаго. Я уже успѣлъ встать и накинуть на себя тулупъ, подъ которымъ спалъ.
-- А, Евтихій Лукичъ! Это вы?... Чего же вы сразу не входили?
Онъ, не торопясь, крестился на висѣвшій въ углу образъ, закопченный до того, что на немъ и разобрать ужъ ничего нельзя было. Тряхнувъ послѣдній разъ нависшими на лбу волосами, гость обернулся ко мнѣ, потирая руки, поклонился а сказалъ:.
-- Съ праздникомъ Господнимъ, Н.М.! Благополучно времячко провесть, въ мирѣ и благовременіи!.. Все ли въ добромъ здоровьицѣ?..
-- Благодарю... Вы какъ поживаете?-- говорилъ и я, не подавая однако руки, такъ какъ еще не умывался, а отступать безъ особенной нужды отъ деревенскаго этикета я себѣ не позволялъ.
-- Еще Господь-Батюшка грѣхамъ моимъ терпитъ... Живемъ по маленечку,-- отвѣчалъ гость.
Наступило нѣкоторое молчаніе; я убиралъ постель, а гость мой посматривалъ на полку съ книгами, прибитую рядомъ съ образомъ.