-- Притомъ онъ очень жестокъ къ животнымъ. Англичанинъ рѣдко бываетъ такъ жестокъ... Не то, чтобы я боялась его теперь, но у меня есть какое-то странное предчувствіе, что настанетъ день, когда я буду его бояться. У него бываетъ порой такой странный взглядъ... точно стеклянные глаза... нечеловѣческіе!..
-- Должно быть онъ пренепріятный человѣкъ... Хотѣлось бы мнѣ поколотить его!.. Вы должны поѣхать съ нами... Непремѣнно!... О, не закалывайте своихъ волосъ, оставьте ихъ распущенными.
-- Нельзя. Надо идти, -- сказала Джулія.-- Сейчасъ подадутъ чай.
-- Чай? воскликнулъ Даніель, скорчивъ презрительную гримасу.
-- Конечно, вы можете получить виски съ содой, если хотите, хотя вы слишкомъ молоды для этого...
Даніель вдругъ густо покраснѣлъ, и его великолѣпный апломбъ сразу покинулъ его. Онъ потупилъ глаза и сознался, что отецъ запретилъ ему употребленіе табака и алкоголя до наступленія совершеннолѣтія. Если онъ нарушитъ это приказаніе, то отецъ не сдѣлаетъ его своимъ партнеромъ въ фирмѣ, и онъ долженъ будетъ поступить куда-нибудь простымъ клеркомъ, даже не докончивъ своего образованія.
-- Я обѣщалъ отцу, но увѣренъ, что и безъ этого я не могъ бы сдѣлаться пьяницей и кутилой. Ни алкоголь и ничто другое не можетъ подчинить меня своей власти! Я никогда не потеряю контроля надъ собой!
Это подвижное молодое лицо выразило при этихъ словахъ такую горделивую увѣренность и столько мужественной силы, что Джулія была поражена. Повинуясь внезапному импульсу, она вдругъ обняла его и поцѣловала, говоря:-- Это очень хорошо. Никогда не напивайтесь! Алкоголь сгубилъ моего отца и губитъ моего брата. Къ тому же пьяные всегда такъ отвратительны!.. Однако пора идти. Я не хочу, чтобы тетка Марія дѣлала мнѣ выговоръ. Старшіе вѣдь не понимаютъ, что они унижаютъ меня этимъ... Изъ всѣхъ, кого я встрѣчала въ Англіи, вы единственный, заставившій меня почувствовать, что не такъ ужъ плохо быть молодой!..
Они спустились по каменной лѣстницѣ, съ верхушки старой башни, гдѣ сидѣли вдвоемъ, Даніель, идя за Джуліей, чувствовалъ, что готовъ слѣдовать за нею на край свѣта. Но въ старинной, великолѣпной столовой замка, гдѣ вокругъ чайнаго стола собрались дамы въ нарядныхъ свѣтлыхъ туалетахъ и нѣсколько мужчинъ, рано вернувшихся съ охоты, онъ вдругъ понялъ, что онъ еще мальчикъ, и что онъ -- американецъ! Общество, сидѣвшее за столикомъ, почти не замѣчало его и такъ же мало обращало вниманія на Джулію, какъ и на его сестру Эшли. Въ сердцѣ юноши вспыхнула жалость къ молодой женщинѣ, и его рыцарская любовь къ ней еще усилилась. Его старшая сестра, явившаяся въ Босквайтсъ съ опредѣленною цѣлью добиться приглашенія провести въ замкѣ недѣлю, расточала любезности миссисъ Уинстонъ. Тетка Джуліи уже начала скучать, и роль хозяйки въ чопорномъ герцогскомъ домѣ больше не удовлетворяла ее. Поэтому она обрадовалась появленію американцевъ, какъ пріятному разнообразію. Миссисъ Бодъ получила желаемое приглашеніе и вернулась въ замокъ, но только съ однимъ Даніелемъ. Эмили же уѣхала погостить къ своей школьной подругѣ, въ Лондонѣ.
Даніель, конечно, удивилъ и разсмѣшилъ миссисъ Бодъ своимъ планомъ увезти молодую миссисъ Френсъ въ Америку. Онъ вышелъ изъ себя, когда его старшая сестра указала ему на всю нелѣпость его затѣи, и назвалъ ее безсердечной женщиной. Впрочемъ, она благоразумно удержалась отъ смѣха при видѣ его дѣтскаго гнѣва и даже не намекнула ему на то, что ему только пятнадцать лѣтъ. Она постаралась серьезно говорить съ нимъ, какъ со взрослымъ мужчиной.