-- Боже мой, сударыня, гдѣ же вы жили до сихъ поръ? Неужели вы не знаете, что женщины теперь повсюду добиваются самостоятельности? Лично я предпочелъ бы видѣть свою дочь писательницей, художницей, даже пѣвицей, хотя я еще не совсѣмъ отдѣлался отъ предубѣжденія противъ сцены,-- чѣмъ женой такого человѣка, какъ Френсъ.
-- Моя дочь леди,-- возразила съ достоинствомъ миссисъ Иддисъ.
Старый морякъ почувствовалъ, что всѣ аргументы истощились.
Что могъ онъ сказать больше этой дамѣ, которая какъ будто сохранила воззрѣнія 18 вѣка? Все равно она не пойметъ, не захочетъ понять его. На свѣтѣ не было человѣка, который внушалъ бы ему больше отвращенія, чѣмъ Гарольдъ Френсъ, и онъ глубоко возмущался тѣмъ, что, благодаря своей принадлежности къ вліятельному, высшему классу, такой негодяй занималъ мѣсто въ почетной профессіи моряковъ, тогда какъ его давно слѣдовало бы выгнать оттуда и преподать этимъ полезный урокъ его классу. Въ залѣ, среди танцующихъ, старый морякъ отыскалъ глазами Джулію, которая показалась ему въ эту минуту настоящимъ олицетвореніемъ юности, лучезарной, жизнерадостной и невинной. Въ ней не было и тѣни кокетства, и она просто наслаждалась танцами, музыкой, оживленіемъ, царившимъ въ залѣ, и очень мало обращала вниманія на комилементы своего кавалера.
-- Онъ производитъ на нее не больше впечатлѣнія, чѣмъ если бы онъ былъ танцовальнымъ учителемъ,-- подумалъ морякъ съ удовольствіемъ.-- Очевидно она еще не чувствительна къ вліянію лунной тропической ночи и военнаго мундира. Милая дѣвочка! Если бы я былъ помоложе...
Но что же онъ можетъ сдѣлать теперь? Развѣ онъ можетъ спасти ее отъ ожидающей участи? Онъ видѣлъ выраженіе горделиваго удовлетворенія на лицѣ ея матери и завистливые взгляды другихъ матерей. Вѣдь уже въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ на островахъ не появлялся ни одинъ такой завидный женихъ, какъ Гарольдъ Френсъ! И притомъ вѣдь онъ не дуренъ собой, если только не обращать вниманія на его глаза и ростъ. Правда, онъ не былъ симпатиченъ никому и, пожалуй, если бы онъ не былъ наслѣдникомъ герцогскаго титула, то отъ него бы стали сторониться. Но при данныхъ обстоятельствахъ!.. Онъ обладалъ изящными манерами, былъ превосходно одѣтъ, и видъ у него былъ такой, какъ будто онъ всегда имѣлъ въ своемъ распоряженіи по крайней мѣрѣ трехъ лакеевъ... Старый морякъ мысленно выругался. Развѣ можетъ понять эта старуха, пропитанная формулами отжившихъ поколѣній, ту разницу, которая существуетъ между сумасброднымъ юношей и порочнымъ человѣкомъ? Молоденькая дѣвушка можетъ инстинктивно возненавидѣть такого человѣка, какъ Френсъ, но развѣ хватитъ у нея силы характера противостоять желѣзной волѣ своей матери? И притомъ, на вестъ-индскихъ островахъ, очевидно, еще не имѣютъ понятія о "новой женщинѣ". Всѣ эти прелестныя молодыя созданія, очевидно, воспитаны въ полномъ подчиненіи у своихъ родителей, и разумѣется, возможность ослушанія имъ даже не приходить въ голову. Не поговорить ли съ Френсомъ? Однако, старый морякъ, несмотря на твердость своего характера, не ощущалъ въ себѣ достаточно мужества для этого.
Услужливое воображеніе тотчасъ же нарисовало ему, съ какимъ высокомѣрнымъ презрѣніемъ была бы встрѣчена такая попытка. Онъ невольно припомнилъ то, нѣчто неуловимое въ обращеніи Френса съ нимъ, что не разъ заставляло его чувствовать пропасть, существующую между нимъ -- плебеемъ, хотя и занимающимъ высшій постъ, и этимъ аристократомъ по рожденію. Въ особенности это бывало тогда, когда онъ, по долгу службы, дѣлалъ выговоръ Френсу за его неприличное поведеніе на берегу и участіе въ какой-нибудь свалкѣ. Разъ даже онъ пригрозилъ этому будущему герцогу отчисленіемъ. Но когда они встрѣчались въ Лондонѣ, внѣ службы, то Френсъ не удостаивалъ даже замѣчать его! На кораблѣ же Френсъ всегда былъ неизмѣнно вѣжливъ и корректенъ, и командиръ не могъ придраться къ нему. Но онъ зналъ, что позволяетъ себѣ Френсъ на берегу, въ особенности, когда напьется. Онъ зналъ также, что родня ненавидитъ его, по во избѣжаніе семейнаго скандала, употребляетъ все свое вліяніе, чтобы удержать Френса на службѣ. Кузенъ Френса, герцогъ Кингсборо, былъ слишкомъ пропитанъ фамильною гордостью, чтобы вѣрить тѣмъ разсказамъ, которые распространялись про наслѣдника титула. И хотя герцогъ былъ боленъ, но въ политическомъ отношеніи онъ пользовался вліяніемъ, какъ одинъ изъ столповъ консервативной партіи, и пренебрегать имъ было нельзя.
Въ то время, какъ старый командиръ стоялъ, размышляя, на террасѣ, туда же пришелъ Френсъ и облокотился на баллюстраду. Лицо его было неподвижно, и глаза попрежнему были лишены всякаго выраженія. Командиру казалось, что онъ видѣлъ гдѣ-то такіе же глаза бездушные, мертвые и онъ старался припомнить, гдѣ это было. Потомъ вдругъ вспомнилъ! Тридцать дѣть тому назадъ, когда онъ былъ молодымъ офицеромъ, на балу, въ пріютѣ для душевно-больныхъ, тамъ онъ видѣлъ такой "пустой взглядъ", указывающій отсутствіе души... Командиру стало страшно, и сигара выпала у него изо рта, но въ эту минуту Френсъ обернулся и, замѣтивъ его, заговорилъ:
-- А это вы, командиръ! Недурной вечеръ, неправда ли? Впрочемъ, вы уже не разъ бывали въ тропикахъ. Я же никогда не видалъ Вестъ-Индіи и прямо восхищенъ ею. А всѣ эти прелестныя дѣвушки! Что за кожа у нихъ. Слушайте, пойдемъ, выпьемъ что-нибудь!
Онъ говорилъ безъ малѣйшей тѣни высокомѣрнаго нахальства и вдругъ взялъ подъ руку своего командира и повелъ его за собой. Старый морякъ, охваченный непривычнымъ волненіемъ, пошелъ съ будущимъ герцогомъ и, проклиная себя въ душѣ, выпилъ съ нимъ виски съ содой и тотчасъ же послѣ того поспѣшилъ назадъ на свой корабль, гдѣ онъ чувствовалъ себя гораздо больше въ своей сферѣ...