-- Я это вяжу. О, Господи!.. Герцогъ тяжело вздохнулъ и проговорилъ:-- Вы можете идти...
Джулія почти бѣгомъ бросилась изъ кабинета герцога въ свою комнату и заперлась. Еслибъ герцогъ могъ видѣть ее въ эту минуту, то онъ бы очень удивился. Она сѣла и горько заплакала. Ей было противно думать, что она только что лгала герцогу, и такъ искусно, что онъ даже не заподозрилъ ее во лжи. Неужели она уже научилась лгать? Вѣдь еще такъ недавно она говорила правду, всегда, при всякихъ обстоятельствахъ! Теперь же она говорила правду только тогда, когда это было возможно, и всегда должна была подумать раньше, чѣмъ сказать ее. Все равно, она рѣшила бороться за свою независимость. Въ ея душѣ вспыхнуло возмущеніе, и она чувствовала, что не дастъ поработить себя. Она платила своимъ поломъ дань главенству мужчины, но это все, что могутъ отъ нея требовать. Вдругъ она вспомнила, что на цѣлую недѣлю освобождена отъ присутствія своего мужа, а можетъ быть, и на болѣе долгое время. Эта мысль сразу высушила ея слезы, и она чуть не запрыгала отъ радости...
Въ теченіе двухнедѣльнаго отсутствія Френса, Джулія и герцогъ избѣгали другъ друга, точно по молчаливому соглашенію. Джулія рѣшила по возможности забыть о существованіи своего супруга на это время и старалась удовлетворить свою жажду развлеченій. Она видѣлась ежедневно съ Бриджитъ, Ишбель и Нигелемъ, ѣздила на верхушкѣ омнибусовъ, завтракала въ итальянскихъ ресторанахъ со своими друзьями и посѣщала музеи и выставки. Нигель всюду сопровождалъ ее, но больше не говорилъ ей о своей любви. Онъ попрежнему былъ преданъ ей, но она уже лишилась обаянія и того единственнаго, идеальнаго качества, которое нѣкогда вызвало его глубочайшее чувство. Это прошло безвозвратно, и онъ даже не хотѣлъ, чтобы это вернулось. Онъ вполнѣ удовлетворился теперь ролью избраннаго друга такого прелестнаго существа, какимъ была Джулія, но уже не хотѣлъ приносить ей въ жертву свою карьеру. Иногда, впрочемъ, онъ жалѣлъ, что не можетъ ее любить такъ, какъ любилъ раньше, но его попрежнему глубоко трогала ея молодость, и онъ боялся, чтобы она не сгубила себя теперь, когда въ ней начали пробуждаться инстинкты. Поэтому онъ зорко слѣдилъ за тѣми мужчинами, которые окружали ее на балахъ, и, встрѣчаясь съ нею ежедневно, старался заинтересовать ее какими-нибудь серьезными вопросами, разговаривалъ съ нею объ искусствѣ и о новыхъ книгахъ. Двѣ недѣли пролетѣли незамѣтно. Въ одно утро вернулся Френсъ. Видъ у него былъ совершенно изнуренный, но онъ самымъ развязнымъ образомъ объяснилъ герцогу, что чувствуетъ себя измученнымъ послѣ леченія, которому онъ былъ подвергнутъ. Его положили въ постель и не позволяли даже писалъ. Герцога удовлетворило такое объясненіе, и когда Френсъ прибавилъ, что, вѣроятно, онъ будетъ вынужденъ снова показаться спеціалисту, лечившему его, то герцогъ вздохнулъ и только высказалъ надежду, что онъ скоро поправится совсѣмъ, и Джулія пойметъ тогда свой долгъ и дастъ, наконецъ, наслѣдника дому Френсовъ. Въ теченіе послѣдующихъ двухъ лѣтъ Френсъ исчезалъ такимъ образомъ разъ пять или шесть. Его исчезновенію всегда предшествовалъ періодъ необыкновенной раздражительности, возвращался же онъ какъ будто успокоеннымъ. Джулія, однако, научилась избѣгать его ласкъ. Она, съ неослабѣвающей энергіей, вынуждала его постоянно бывать съ нею на балахъ, парадныхъ обѣдахъ и въ театрѣ, такъ что онъ радовался, когда могъ, наконецъ, проспать нѣсколько часовъ спокойно. Затѣмъ герцогъ безсознательно помогалъ ей въ этомъ, требуя его ежедневнаго присутствія въ палатѣ общинъ. Когда же наступилъ охотничій сезонъ, то она коварно убѣдила его поѣхать въ Шотландію. Съ горечью въ душѣ Джулія сознавала теперь, что говоритъ правду, и жить подъ одной кровлей съ Френсомъ совершенно невозможно и необходимо прибѣгать къ разнымъ уловкамъ. Однако, она старалась не думать объ этомъ, много читала и временами даже увлекалась политикой. Такъ протянулась жизнь еще два года. Но тутъ произошло совершенно неожиданное и невѣроятное событіе, сразу все перевернувшее вверхъ дномъ: герцогъ влюбился и женился. Свадьба происходила въ сентябрѣ. Какъ только Френсъ узналъ о намѣреніяхъ герцога, то немедленно бросился къ Джуліи, и у нея въ комнатѣ съ нимъ сдѣлался такой припадокъ бѣшенства, что Джулія въ страхѣ бѣжала и предоставила ему излить свою ярость на меблировкѣ своей комнаты. Давъ исходъ своему гнѣву, Френсъ нѣсколько успокоился и даже не показалъ вида герцогу, что онъ возмущенъ его поступкомъ. Вскорѣ послѣ того, онъ опять уѣхалъ, сказавъ, что у него былъ сердечный припадокъ, и онъ долженъ полечиться.
-- На этотъ разъ я въ самомъ дѣлѣ ѣду въ Парижъ,-- сказалъ онъ Джуліи.-- Счастье отъ насъ отвернулось. Ахъ, будь онъ проклятъ!.. Я не знаю теперь, что буду дѣлать и когда вернусь. Поѣзжай въ Гертфордшайръ и устраивайся тамъ. Сдѣлай домъ болѣе комфортабельнымъ, но только отнюдь никакихъ излишествъ! Слава Богу, я могу теперь бросить политику. Это одно только утѣшаетъ меня!..
XIII.
Герцогъ и его жена, родственница Бриджитъ Гербертъ, дружески пригласили Джулію пріѣхать въ Босквайтсъ, но Джулія отказалась, заявивъ, что ея присутствіе необходимо въ Уанъ-Лоджѣ,-- помѣстья Френса въ Гертфордшайрѣ. Герцогъ одобрилъ ея рѣшеніе и нашелъ его вполнѣ естественнымъ. Джулія же хотѣла побыть въ одиночествѣ и обдумать свое положеніе. Неожиданная перемѣна судьбы вызвала у нея нѣкоторую растерянность, и она чувствовала необходимость собраться съ мыслями. Она слишкомъ привыкла къ мысли за послѣднія пять лѣтъ, что ей суждено быть герцогиней Кингсборо, а въ особенности ей было непріятно думать о разочарованіи своей матери, которая такъ вѣрила въ предсказанія планетъ. Джулія получила отъ нея письмо, полное негодованія и упрековъ за то, что она не позаботилась о томъ, чтобы своевременно имѣть потомство, и не сумѣла такъ подчинить своему вліянію герцога, чтобы мысль о женитьбѣ не приходила ему въ голову.
Цѣлыхъ двѣ недѣли Джулія провела почти въ полномъ одиночествѣ. Она бродила по тѣнистому, запущенному парку, предаваясь размышленіямъ. Но она не горевала о потерянной герцогской коронѣ. Ей даже казалось, что роль герцогини наскучила бы ей до смерти, и сна думала о томъ, что могла бы теперь заняться тѣмъ, чѣмъ ей хочется, и даже открыть въ себѣ какіе-нибудь неожиданные таланты. Однако, ни разу ей не приходило въ голову покинуть своего мужа. Теперь, когда счастье отвернулось отъ него, она почувствовала къ нему жалость, перестала бояться его и даже думала, что можетъ поддержать его и спасти. Она хотѣла его утѣшить, превратить Уайтѣлоджъ въ комфортабельное жилище и поэтому рѣшила, что будетъ тратить какъ можно меньше на свои туалеты. Взамѣнъ этого она не потребуетъ отъ Френса ничего, кромѣ свободы учиться и развивать свои скрытые таланты, въ существованіе которыхъ она вѣрила. Будущее не пугало ее, и она рисовала себѣ тихіе, спокойные годы въ Уайтъ-Лоджѣ, во время которыхъ умъ ея окончательно созрѣетъ, и тогда то она откроетъ въ себѣ какой-нибудь замѣчательный талантъ.
Но спокойствіе было не суждено Джуліи...
Однажды, задумавшись надъ книгой Нигеля, которую она только что читала, и надъ его разсужденіями о соціализмѣ, Джулія вышла въ паркъ, уже окутанный сумерками, и пошла по аллеѣ. Она долго бродила, пока наступившая темнота не заставила подумать о возвращеніи домой. Въ паркѣ не было ни души, но Джуліи вдругъ почудилось, что кто-то идетъ за ней. Между деревьями царилъ глубокій мракъ, однако, она разглядѣла какую-то движущуюся тѣнь. Страхъ закрался въ ея душу. Она была далеко отъ дома, и знала, что крикъ ея не можетъ быть услышанъ. Собравъ все свое мужество, Джулія сдѣлала шагъ впередъ и заглянула въ чащу деревьевъ. Чья-то тѣнь дѣйствительно отдѣлилась отъ темныхъ кустарниковъ и двинулась къ ней. Безумный ужасъ овладѣлъ ею, когда до ея ушей долетѣлъ легкій хрустъ вѣтвей подъ чьими-то ногами. Стуча зубами, она ускорила шаги, сознавая, что кто-то идетъ за ней. Все было тихо кругомъ, и только легкое хрустѣніе нарушало ночное безмолвіе. Наконецъ, она увидала сквозь зелень огни своего дома и тогда бросилась бѣжать. Еще немного, и она будетъ внѣ опасности!.. Но вдругъ она почувствовала, что кто-то схватилъ ее, и тутъ же лишилась сознанія. Когда она пришла въ себя, то увидала, что лежитъ на садовой скамейкѣ, и кто-то, тяжело дыша, нагнулся надъ ней. Она сначала боялась поднять глаза, но когда, наконецъ, поборола свой страхъ и взглянула на стоявшаго, то узнала своего мужа.
-- Это вы... вы?-- вскричала она, задыхаясь.