-- Я должна подумать,-- повторила она. Краска сбѣжала съ ея лица, и въ глазахъ снова появились слезы.-- Все, что вы рисуете мнѣ въ будущемъ, такъ привлекательно. Но... меня выдали замужъ въ первый разъ, не спрашляясь съ моими желаніями, и я не должна такъ слѣпо связывать себя во второй разъ. Мнѣ надо подумать!..
И она дѣйствительно продумала всю ночь. Онъ, этотъ славный молодой человѣкъ, такой великодушный, преданный, развернулъ передъ нею соблазнительную картину свободной, счастливой жизни. Но развѣ ей нуженъ мужъ, какъ бы онъ ни былъ преданъ, великодушенъ и добръ? Прошло полтора года съ тѣхъ поръ, какъ она перестала быть женой Френса, но если воспоминанія о ея супружеской жизни уже больше не преслѣдовали ее, какъ кошмаръ, тѣмъ ре менѣе онѣ еще не изгладились окончательно изъ ея памяти и продолжали оказывать вліяніе на ея отношенія къ мужчинамъ. Она не могла думать безъ содроганія о супружествѣ. Можетъ быть, если бы Нигель дѣйствовалъ болѣе энергично, подчинилъ бы ее своей волѣ, увезъ бы ее въ Америку, то въ новой средѣ, въ новой обстановкѣ, эти ужасныя воспоминанія о ея брачной жизни могли бы скоро сгладиться и перестали бы служить преградой между нею и человѣкомъ, который ее любилъ. Но онъ не сумѣлъ внушить ей страсти. Она сама искренно горевала о томъ, что не могла заставить себя видѣть въ Нигелѣ своего будущаго мужа. Лучше не дѣлать новаго опыта, который могъ бы окончиться плачевно для нихъ обоихъ! Ей ничего больше не остается, какъ терпѣть и ждать. Въ тотъ день, когда Ишбель станетъ свободной и выйдетъ замужъ за лорда Дарка, Джулія покинетъ Френса и отправится въ Лондонъ искать работы...
Въ такомъ духѣ она написала Нигелю и поставила точку на этой страницѣ своей жизни. Потянулись дни тягостные, мучительные. Джулія, однако, замѣчала, что болѣзнь Френса прогрессируетъ. Она ясно видѣла, что его не только не оставляетъ мысль о скоромъ полученіи герцогскаго титула, но въ его больномъ мозгу постоянно возникаютъ картины того великолѣпія и пышности, которыми онъ обставитъ свою жизнь. Онъ говорилъ о банкетѣ, который онъ устроитъ въ Лондонѣ, и на которомъ будутъ присутствовать всѣ царствующіе европейскіе принцы. Въ своемъ кабинетѣ онъ писалъ и переписывалъ пригласительныя письма коронованнымъ особамъ и знатнѣйшимъ лицамъ Великобританіи, и это занятіе доставляло ему особенно жгучее наслажденіе. Но все же у него еще настолько сохранилась способность разсуждать, что онъ не отсылалъ этихъ писемъ, а пряталъ ихъ въ своемъ письменномъ столѣ, и только Джуліи, интересовавшейся его душевнымъ состояніемъ, удавалось ловкими вопросами выпытать у него то, что занимало его мысли днемъ и ночью. Джулія написала объ этомъ своей теткѣ, миссисъ Уинстонъ, и просила ее пригласить на обѣдъ Френса и двухъ извѣстныхъ психіатровъ, которые могли бы опредѣлить его состояніе. Но Миссисъ Уинстонъ отказалась. Она не желала вмѣшиваться въ такое дѣло и потому предпочитала думать, что Джулія ошибается, считая своего мужа сумасшедшимъ. У него есть странности,-- это правда, можетъ быть даже больше, чѣмъ у другихъ, но и только. Мало ли на свѣтѣ людей со странностями! Притомъ же миссисъ Уинстонъ считала бы съ своей стороны въ высшей степени неблагороднымъ такой обманъ по отношенію къ человѣку, довѣрчиво принимающему ея приглашеніе. Джулія, получивъ этотъ отвѣтъ, рѣшила, что ей больше ничего не остается, какъ ждать, не разставаясь съ заряженнымъ револьверомъ въ карманѣ и постоянно помня объ опасности, которая угрожаетъ ей. И вотъ въ этотъ темный періодъ ея жизни блеснулъ лучъ надежды. Она получила извѣстіе о смерти мужа Ишбель, написавшей ей, кромѣ того, что, по истеченіи положеннаго срока траура, она обвѣнчается съ лордомъ Даркъ, который былъ раненъ въ Южной Африкѣ, долго находился между жизнью и смертью, но теперь выздоровѣлъ и живетъ въ Лондонѣ. Ишбель совѣтовала Джуліи немедленно же оставить Френса и ѣхать въ Лондонъ, гдѣ она тотчасъ же получитъ занятіе. Само собою разумѣется, что этотъ совѣтъ не пришлось повторять дважды. Джулія воспользовалась отсутствіемъ Френса и, оставивъ ему записку, что навсегда покидаетъ его домъ, съ первымъ же поѣздомъ укатила въ Лондонъ, гдѣ на станціи ее встрѣтила Бриджитъ, увѣдомленная уже о ея пріѣздѣ.
Джулія уже знала о томъ, что Бриджитъ сдѣлалась дѣятельной участницей женскаго суффражистскаго движенія, и съ большимъ интересомъ разспрашивала ее объ успѣхахъ этого движенія. Сидя въ каретѣ, быстро катившей по столь ей знакомымъ лондонскимъ улицамъ, и слушая оживленныя рѣчи подруги, Джулія думала, что ея жизнь въ Уайтъ-Лоджѣ была не болѣе, какъ страшнымъ сномъ, и теперь наступаетъ радостное пробужденіе.
-- Время мужчинъ миновало, какъ миновало время монархій и аристократій,-- говорила ей Бриджитъ.-- Занимается заря новаго дня,-- это будетъ день женщинъ и рабочаго класса. Надо приготовить ихъ къ этому, и въ этомъ заключается наша задача. Работы много, и ты должна принять въ ней участіе. Ты будешь моимъ секретаремъ. Это такое счастье для меня. Жизнь такъ интересна, вотъ ты увидишь...
Хотя Джулія не могла раздѣлять такого энтузіазма своей подруги, но все же эта новая сторона жизни заинтересовала ее. Она столкнулась съ новыми фактами и проблемами, отъ которыхъ была далека раньше. Ежедневно она разъѣзжала вмѣстѣ съ Бриджитъ по трущобамъ столицы и впервые увидала воочію ту ужасающую., безнадежную нищету, о которой знала только изъ книгъ. О Френсѣ она не имѣла никакихъ извѣстій и догадывалась, что онъ позабылъ объ ея существованіи. Тѣмъ лучше для нея. Но въ то же время она знала, что это былъ угрожающій признакъ, и что болѣзнь Френса вступила въ опасную стадію. Она чувствовала, что ей надо предупредить герцога, хотя сознавала, что это безполезно -- онъ не повѣритъ ей!
Время летѣло незамѣтно. Джулія посѣщала всевозможные митинги и рефераты и слушала горячія, воодушевленныя рѣчи ораторовъ. Она побывала и на ткацкихъ фабрикахъ, гдѣ употреблялся женскій и дѣтскій трудъ, и познакомилась съ ужасающими условіями фабричной работы, подрывающей здоровье цѣлыхъ поколѣній.
Однажды, вечеромъ, она возвращалась домой, вмѣстѣ съ Бриджитъ, послѣ собранія въ клубѣ интеллигентныхъ женщинъ въ Истъ-Эндѣ, гдѣ произносились рѣчи, и происходили горячія пренія, какъ вдругъ къ ихъ экипажу подскочилъ разносчикъ газетъ, размахивая экстреннымъ прибавленіемъ и предлагая его покупателямъ. Бриджитъ, отъ зоркаго взгляда которой ничто не могло ускользнуть, тотчасъ же схватила листокъ, содержащій, очевидно, какое-то сенсаціонное извѣстіе, напечатанное огромными буквами:
-- Господи!-- вскричала она и передала листокъ Джуліи со словами:-- Френсъ покушался сегодня на жизнь герцога!
Въ домѣ Кингеборо, куда онѣ поѣхали тотчасъ же, господствовалъ всеобщій переполохъ. Съ герцогиней сдѣлался нервный припадокъ, а потому ихъ приняла Леди Арабелла, любезно замѣтившая Джуліи, что она рада видѣть, что Джулія попрежнему считаетъ себя принадлежащей къ дому Френсовъ. Она разсказала ей, что Френсъ ворвался въ кабинетъ герцога и, грозя убить его, требовалъ, чтобы онъ отрекся отъ своего титула въ его пользу и отдалъ бы ему все свое состояніе. Лакеямъ съ трудомъ удалось обезоружить Френса, съ которымъ сдѣлался форменный припадокъ бѣшенства. Призванные врачи объявили, что его надо немедленно отправить въ пріютъ для душевнобольныхъ, такъ какъ его сумасшествіе приняло опасную форму. Леди Арабелла, разстроенная всѣмъ случившимся, упрашивала Джулію остаться съ ней, на что та охотно согласилась. Когда же герцогъ узналъ ея исторію и то, что она давно уже считала Френса сумасшедшимъ и терпѣла всѣ его безумныя выходки, потому что не находила защиты ни у кого, то онъ честно сознался ей, что ему, дѣйствительно, трудно было бы допустить, что она права. Слишкомъ непріятно сознавать, что одинъ изъ членовъ знатной семьи Френсовъ неизлечимо сумасшедшій! Однако, герцогъ такъ обрадовался своему спасенію, что выказалъ великодушіе и относительно Джуліи, объявивъ, что будетъ ежегодно выплачивать ей три четверти той суммы, которую онъ выдавалъ ея мужу.