-- Трудно вамъ было добиться вашихъ правъ?-- спросилъ онъ.
-- Порядочно. Никогда въ жизни моей не слыхалъ я столько низкой лести.
-- Я желалъ бы, чтобы это стоило вамъ еще большихъ трудовъ. Что же вы намѣрены дѣлать?
Гвиннъ отвѣтилъ, что онъ будетъ продолжать занятія у судьи. Онъ много занимался и въ эти мѣсяцы. Въ сентябрѣ исполнится годъ, какъ онъ сюда пріѣхалъ,-- онъ станетъ избирателемъ. Вотъ и все покуда. Его никто не знаетъ, исключая сотни фермеровъ, группы дѣятелей въ Санъ-Франциско, нѣсколькихъ лидеровъ партій. Вся разница въ томъ, что теперь онъ можетъ въ любой моментъ занять извѣстное положеніе и станетъ работать уже для себя...
-- Вы измѣнились,-- сказалъ Кольтонъ,-- я замѣтилъ это съ перваго взгляда.
-- Да, я измѣнился. До сихъ поръ я не былъ увѣренъ, что въ любую минуту я не вернусь въ Англію. Теперь съ этимъ покончено. Я -- не только американецъ, но всегда имъ былъ. Высшій юридическій авторитетъ страны призналъ это. Теперь моя англійская жизнь -- эпизодъ изъ прошлаго, какъ и мои похожденія въ Индіи и Африкѣ. Разумѣется, я никогда не буду врагомъ Англіи, но для меня облегченіе -- знать, что не я бросилъ ее, что мы были всегда чужими другъ другу. Это отчасти деморализировало меня.
-- Наша присяга -- очень торжественная,-- сватъ Кольтонъ, почти забывая свою досаду и все болѣе заинтересованный разсказомъ:-- принявъ ее, вы почувствовали себя американцемъ?
-- Да. Меня охватило какое-то возбужденіе. Жребій былъ брошенъ. Новая жизнь начинается.
-- Начинается, и чертовски трудная, я вамъ скажу. Что же вы бросаете меня?
-- Повторяю то, что уже говорилъ вначалѣ: это будетъ зависѣть отъ васъ. Я, вѣроятно, не стану вотировать до слѣдующихъ выборовъ въ президенты. Если до тѣхъ поръ не создастся новой независимой партіи, я подамъ голосъ за демократовъ. Вначалѣ они все же кое-что сдѣлаютъ, оказавшись у власти: новая метла всегда лучше мететъ. Во мнѣ нѣтъ энтузіазма Изабеллы, но у меня есть опредѣленная задача. Пришло время, когда личнымъ честолюбіемъ надо пожертвовать на пользу общую.