-- Это было очень ужасно? Какъ выбрались вы изъ дому? Я выбѣжала вонъ, хотя меня бросало объ стѣны... Этотъ страшный качающійся городъ! Представьте себѣ тысячи домовъ -- присѣдающихъ, подпрыгивающихъ, разрушающихся... Башни кланялись такъ торжественно, что я опозорилась: впала въ истерику... А этотъ трескъ и грохотъ падающихъ стѣнъ и трубъ! А эта пыль! Она, казалось, поглотила весь городъ. Когда она разсѣялась, улицы были полны людей въ бѣломъ... Въ бѣломъ -- какъ цыплята Изабеллы... Какими пигмеями кажутся они отсюда! Пигмеи! Вотъ что мы такое... А горничная моя -- такая дрянь -- убѣжала...
-- Она не могла убѣжать далеко, поѣзда не ходятъ,-- успокоительно сказалъ Гвиннъ.
Изабелла убѣдила, наконецъ, леди Викторію войти въ домъ и одѣться, а Гвиннъ, вооружившись сильнымъ биноклемъ, принялся обозрѣвать городъ.
Разрушеніе было значительное; больше всего пострадали фабрики и заводы; величественная башня городской ратуши обрушилась, какъ символъ недобросовѣстной работы и разграбленныхъ общественнымъ управленіемъ милліоновъ.
Стѣны въ обломкахъ, зіяющія кровли, выбитыя окна -- все это производило впечатлѣніе обрушившагося города, хотя многія солидныя постройки уцѣлѣли. Невредимъ былъ и "Домъ Отисовъ", колоссальный желѣзный остовъ. Но теперь Гвиннъ менѣе всего думалъ о своихъ интересахъ.
Улицы, площади -- кишѣли народомъ. Онъ видѣлъ офицеровъ верхами, группы солдатъ, пожарныхъ, безпомощно стоявшихъ у своихъ лошадей и насосовъ. Изъ нѣкоторыхъ домовъ люди таскали свои пожитки. Изучая горѣвшіе районы, Гвиннъ постепенно приходилъ въ убѣжденію, что онъ видитъ не просто большой пожаръ, но -- горящій городъ. Возможно, что огонь не перекинется за черту Market-Street, но этотъ кварталъ былъ самъ по себѣ цѣлымъ городомъ; погибнетъ и Rincon-Hill со своими красивыми старомодными домами, и Южный Паркъ -- съ его трагическими воспоминаніями. А если уничтожатся заводы, склады, торговая часть города, то онъ обѣднѣетъ на многіе милліоны.
Автомобили -- цѣлыми сотнями -- мчались по всѣмъ направленіямъ. Ординарцы скакали сломя голову между Президіо и Nob-Hill. Одно изъ общественныхъ зданій было превращено въ госпиталь, и автомобили постоянно подвозили къ нему пострадавшихъ. Все это походило на рисунокъ Дор е: дымная атмосфера, цѣлые фонтаны, букеты, массы пламени, низко нависшія облака, человѣческій потовъ, разрушенные дома, отдѣльныя уцѣлѣвшія зданія, гордо выдѣляющіяся на багровомъ фонѣ зарева...
Одинъ изъ сосѣдей, вернувшійся съ развѣдокъ, остановился и сообщилъ ему, что мэра убѣдили созвать митингъ изъ выдающихся гражданъ для того, чтобы рѣшить, какъ предотвратить конечную гибель города и панику жителей.
М-ръ Филэнъ, мэръ-реформистъ, стоявшій во главѣ управленія въ лучшіе дни Санъ-Франциско, посовѣтовалъ послать въ военные склады за динамитомъ и, взорвавъ часть города, локализировать пожаръ, но собственники не соглашались.
Сосѣдъ посовѣтовалъ Гвинну наполнить всѣ ванны въ домѣ водою, покуда еще осталась вода въ трубахъ, и запастись припасами. Проволоки испорчены, подвозу нѣтъ, вѣроятно скоро начнется голодъ. Гвиннъ поблагодарилъ его, отдалъ японцамъ-слугамъ соотвѣтствующія приказанія и далъ имъ денегъ. Катеръ стоялъ наготовѣ, но у него не было никакого желанія покидать городъ, жившій усиленною жизнью. Не обѣщалъ ли онъ въ день бала Гоферу и его друзьямъ, что въ случаѣ надобности онъ готовъ быть на посту?