Гвиннъ мысленно упрекнулъ себя за придирчивость въ любимой женщинѣ; проклиная свои нервы, онъ вскочилъ на ноги и вдругъ невольно вздрогнулъ при видѣ показавшейся въ глубинѣ корридора высокой фигуры въ бѣломъ, со свѣчою въ рукѣ.
-- Я не лэди Макбетъ,-- сказала, входя, Изабелла съ нервною дрожью въ голосѣ,-- но я, подобно ей, боюсь оставаться одна въ своей комнатѣ. Флору ваша мать уложила у себя.
-- Что вы за малыя дѣти!-- воскликнулъ онъ, довольный возможностью излить презрѣніе къ самому себѣ на кого-нибудь другого и втайнѣ радуясь присутствію красивой женщины послѣ всѣхъ этихъ "рожъ въ траурѣ". Онъ ненавидѣлъ черное. За обѣдомъ Изабелла тоже была въ траурѣ, а теперь на ней былъ капотъ изъ мягкой бѣлой ткани, а ея удивительные волосы были заплетены въ косу, ниспадавшую почти до полу.
Цѣлый день шелъ дождь, нельзя было выйти, и это физическое бездѣйствіе еще болѣе томило его. Онъ позвонилъ и велѣлъ подать чаю.
Они заговорили о покойномъ Зилѣ. Изабелла спросила: очень ли онъ потрясенъ?
-- Тѣмъ, что потерялъ сразу двоихъ близкихъ людей?
-- Нѣтъ, тѣмъ, что вы уже -- не Эльтонъ Гвиннъ и вамъ придется заново завоевывать себѣ громкую извѣстность.
Ея прямыя, рѣзкія слова ударили его по больному мѣсту и сразу разсѣяли окутывавшую его летаргію. Его душа глянула на нее изъ его побѣлѣвшаго лица и измученныхъ глазъ. Но она не перемѣнила темы разговора.
-- Вѣроятно, вы не читали газетъ? Я вырѣзала все, что можетъ васъ интересовать. Въ одномъ изъ крупныхъ органовъ говорится, что эта перемѣна въ вашей судьбѣ -- такая же политическая трагедія, какъ участь Парнелля или Рандольфа Черчилля...
-- Вотъ что они говорятъ! Видитъ Богъ: для меня это -- настоящая трагедія...