Она позвонила и протянула ему руку.
Гвиннъ вѣжливо пожалъ ее, и, минуту спустя, онъ шагалъ по Паркъ-Лену въ томъ возбужденномъ состояніи, которое у бодрыхъ и живучихъ натуръ проявляется вслѣдъ за тяжелыми ударами судьбы, словно всѣ силы духа возстаютъ имъ на помощь.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
I.
Для Изабеллы Отисъ "Genius loci" обладалъ болѣе могущественною притягательной силой, чѣмъ для всѣхъ другихъ, съ кѣмъ ей случалось сталкиваться. Она ощущала ее еще безсознательно во времена своего ранняго одинокаго дѣвичества, проведеннаго ею у озеръ Розуотэра. Среди своихъ странствованій по Европѣ она перебывала въ самыхъ очаровательныхъ уголкахъ, неизвѣстныхъ большинству туристовъ, но ни одинъ край такъ не волновалъ, не раздражалъ ее, не захватывалъ всѣ корни ея существа, какъ ея родная Калифорнія.
Ея воспоминанія дѣтства витали то вокругъ дома на такъ называемомъ Русскомъ холмѣ, гдѣ самыми радушными сосѣдями были козьи пастухи, то вокругъ залива въ бурные дни и среди окружавшихъ его почти отвѣсныхъ скалъ. Изрѣдка вспоминались дѣтскіе праздники въ богатыхъ домахъ въ долинѣ. Она сохранила очаровательныя воспоминанія о матери, когда та въ вечернемъ туалетѣ, предусмотрительно скрытомъ подъ дорожнымъ плащомъ -- заходила поцѣловать ее на сонъ грядущій прежде, чѣмъ спуститься по лѣстницѣ въ скалѣ къ ожидавшему ее внизу экипажу. Но за два года до своей смерти м-ссъ Отисъ принуждена била разстаться съ домомъ въ Санъ-Франциско на Русскомъ холмѣ и скрыть свое разочарованіе въ Розуотэрѣ. Ея мужъ, искусный стряпчій, человѣкъ недюжиннаго ума, все болѣе предавался страсти къ пьянству и кончилъ тѣмъ, что потерялъ послѣдняго кліента. Изабеллѣ пришлось побывать въ Санъ-Франциско уже шестнадцатилѣтнею дѣвочкою. Это случилось во время одного изъ краткихъ промежутковъ трезвости ея отца. Онъ долженъ былъ навѣстить свою пріемную дочь, жившую съ мужемъ и ребенкомъ круглый годъ въ городѣ, и взялъ съ собою свою надзирательницу и жертву. Изабелла бродила, какъ очарованная вокругъ ихъ дома, куда сидѣвшій въ качалкѣ у окна спальни арендаторъ не пригласилъ ее войти. Она была заинтересована блестящими магазинами, толпою на улицахъ, ресторанами, но, къ сожалѣнію, м-ръ Отисъ, не пившій болѣе полгода, избралъ это время для "рецидива", нашумѣвшаго отъ Телеграфнаго холма до Market-Street и напомнившаго въ мѣстныхъ "салонахъ" тѣ дни, когда "Джимъ Отисъ" былъ самой отчаянной головою въ самомъ отчаянномъ городѣ на свѣтѣ. Его подвиги относились къ эпохѣ шестидесятыхъ годовъ; въ восьмидесятыхъ онъ уже исчезъ съ горизонта, и забывчивый городъ успѣлъ о немъ позабыть. Въ семидесятыхъ и въ началѣ восьмидесятыхъ онъ, увлеченный духомъ реформъ, только-что женившійся на красивой и смѣлой дѣвушкѣ, Мэри Бельмонтъ, попытался сыграть партію въ политической игрѣ и очистить административныя Авгіевы конюшни. Его столкновеніе съ городскимъ совѣтомъ, имѣвшимъ Бёкли во главѣ, надолго осталось памятнымъ. Неудача, равнодушіе безпечнаго города къ тому, что творилось въ его вертепахъ -- озлобили его, подорвали вѣру въ себя и привели въ концѣ концовъ въ Розуотэръ, гдѣ онъ кое-какъ перебивался, гордясь тѣмъ, что женѣ его все же не приходится справлять домашнюю работу. Зять Изабеллы показывалъ дѣвочкѣ городъ, и она въ сопровожденіи его извлекла отца изъ четырнадцати счетомъ "салоновъ". Когда она увезла его обратно въ Розуотэръ, имъ овладѣлъ одинъ изъ обычныхъ припадковъ раскаянія, во время котораго онъ былъ такъ милъ, и она простила ему и даже стала надѣяться на лучшее. Кончилось однако продажею коттэджа въ Розуотэрѣ, и имъ пришлось перебраться въ ранчо, къ которому прилегали нѣсколько сотъ кровъ земли, доставшіеся имъ отъ дяди Гирама. Отецъ умеръ; во время,-- ранѣе, чѣмъ онъ успѣлъ безповоротно омрачить жизнь дочери. Свобода была дарована ей какъ разъ въ ту пору, когда она уже перестала ненавидѣть съ нетерпимостью ранней юности и уже научилась жалѣть. Душеприказчикомъ отца и дяди былъ судья Лесли, но черезъ годъ миссъ Отисъ была уже госпожею своего имущества и своей свободы.
Счастливѣйшею минутою ея жизни была та минута, когда, сидя въ конторѣ нотаріуса въ Санъ-Франциско, она получила обратно закладную на домъ. Джемсъ Отисъ сдержалъ данное женѣ слово и не продалъ его, хотя проценты выплачивалъ послѣдніе годы дядя Гирамъ, по своему преданный племянницѣ. Передъ отъѣздомъ въ Европу Изабелла сдала домъ молодому журналисту со средствами, но по возвращеніи жена его заявила ей, что она примирилась съ карьерой мужа, но не съ перспективой паденія со скалы его самого или кого-нибудь изъ дѣтей. Довольно съ нея "живописнаго вида!"
Миссъ Отисъ съ восторгомъ вступила во владѣніе своимъ домомъ, хотя пять-шесть дней въ недѣлю она принуждена была проводить въ своемъ ранчо, гдѣ цыплячья колонія находилась въ такомъ цвѣтущемъ состояніи, что она уже начинала богатѣть. Со временемъ она займетъ выдающееся положеніе въ городѣ и совсѣмъ переѣдетъ туда, а покуда она просиживала чуть не весь день у окна, любуясь видомъ, который даже и въ дурную погоду былъ для нея самымъ привлекательнымъ въ своей дивой красотѣ.
Эта часть Русскаго холма представляла собою громадный почти отвѣсный утесъ, поднимающійся на сѣверномъ выступѣ Главнаго холма, который въ свою очередь почти свѣшивался надъ крутымъ спускомъ въ долину. Въ "ранніе дни" по этимъ холмамъ карабкались однѣ возы, но затѣмъ упорная культура преодолѣла всѣ трудности пути, и теперь это мѣсто считалось аристократическимъ. Потомки старинныхъ испанскихъ фамилій -- Аргуэлло, Іорба, Бельмонты -- поселились тамъ раньше, чѣмъ вновь испеченные милліонеры загромоздили городъ постройками, свидѣтельствовавшими не столько о вкусѣ ихъ, сколько о фантазіи. Когда Мэри Бельмонтъ -- впослѣдствіи м-ссъ Джэнсъ Отисъ -- принимала у себя калифорнійское высшее общество, молодежь охотно взбиралась въ дождь и туманъ по скользкимъ ступенямъ лѣстницы въ скалѣ и съ радостью полѣзла бы и луну ради любезнаго пріема гостепріимной и веселой молодой хозяйки.
Изабелла часто мечтала о томъ, что она будетъ въ числѣ первыхъ владѣльцевъ, которые на этихъ дикихъ скалахъ возведутъ зданія, достойныя древнихъ Аѳинъ, когда въ городѣ пробудится сознаніе его вины противъ чистаго архитектурнаго стиля. Покуда, будучи человѣкомъ практическимъ, она прежде всего укрѣпила фундаментъ своего дома, что было очень важно въ виду постоянныхъ землетрясеній, и продала кое-что изъ безвкусной старой мебели, сохранивъ въ пріемной длинныя зеркала въ узкихъ золоченыхъ рамахъ. Въ pendant къ нимъ она велѣла выкрасить стѣны въ бѣлый цвѣтъ; для обивки мебели и драпировокъ она выбрала темно-голубой неопредѣленный цвѣтъ, а въ столовой, украшенной портретами испанскихъ и англійскихъ предковъ, замѣнила обои -- кожею. Кромѣ кухни и людскихъ, внизу были три комнаты, а громадная пріемная вмѣстѣ съ тремя другими -- наверху. Ихъ она приготовила для своихъ англійскихъ родственниковъ, но они не спѣшили посѣтить городъ своихъ предковъ. Гвиннъ уѣхалъ изъ Англіи еще въ прошломъ октябрѣ, годъ тому назадъ; узнавъ отъ мѣстнаго юриста, что онъ можетъ хлопотать о правахъ гражданства не ранѣе, какъ на третій годъ по прибытіи, онъ сообщилъ Изабеллѣ о своемъ намѣреніи побывать въ отдаленныхъ мѣстахъ востока, юга и запада и основательно ознакомиться съ новымъ своимъ отечествомъ. Съ тѣхъ поръ онъ нѣсколько разъ писалъ ей, но всегда -- по дѣлу.