-- Ну что жъ такое? Посидимъ, подождемъ прилива!
-- Шесть часовъ!
-- Что за бѣда? Охотничье приключеніе, вотъ и все! У насъ есть чай и сэндвичи.
Для Гвинна это было первою возможностью утѣшить кого-нибудь, и онъ поспѣшилъ ею воспользоваться.
-- Мы тепло одѣты, погода чудная; если озябнемъ, можно будетъ походить...
-- Въ этихъ-то сапогахъ? Я и такъ чуть жива.
У нея явилось желаніе прислониться головою къ его плечу и заплакать, но гордость явилась ей навстрѣчу, и она пожала плечами. Ей только досадно, что она была такой идіоткой! Она изжаритъ утокъ не хуже Дзумы, а онъ пусть завариваетъ чай.
Гвиннъ развелъ костеръ изъ хворосту, они заварили чай и съ жадностью слѣдили за птицами, жарившимися на крюкѣ отъ лодки. Жаркое пришлось ѣсть пальцами, но они этимъ не смущались, выпили весь чай и съѣли до кусочка взятую съ собою провизію. Изабелла, вспоминая, какъ негодовали ея отецъ, дядя и зять на всякое нарушеніе ихъ комфорта, почувствовала истинную симпатію къ Гвинну, который былъ веселъ и добродушенъ. Вымывъ руки въ болотной травѣ, онъ растянулся во всю длину и закурилъ трубку; она тоже достала папиросу, но сейчасъ же вскочила на ноги.
-- Надо садиться въ лодку! Становится все сырѣе, и скоро поднимется такой туманъ, что мы почувствуемъ себя какъ въ склепѣ, если не будемъ сидѣть на сухомъ.
Она указала на сѣверъ, и Гвиннъ увидѣлъ призрачную гору, двигавшуюся по гладкой поверхности болота, подобно кораблю, идущему подъ всѣми парусами. Странныя очертанія туманной массы заинтересовали Гвинна, и онъ смотрѣлъ на грозное приближеніе этого ночного пришельца, несшагося съ сѣвера и готоваго, казалось, окутать цѣлый міръ. Онъ спрыгнулъ въ лодку и помогъ войти Изабеллѣ, а затѣмъ туманъ надвинулся на нихъ такимъ густымъ облакомъ, что оставалось лишь смирно сидѣть и слѣдить за свѣтившимися во мглѣ огоньками трубки и папиросы.