-- Онъ разсѣется, какъ только взойдетъ луна,-- сказала Изабелла, слегка вздрагивая,-- вы не озябли?
-- Что за вопросъ? Вы -- не мать мнѣ. Я долженъ былъ бы спросить васъ объ этомъ. Мы можемъ время отъ времени грѣться чаемъ.
-- До начала прилива осталось еще часа два.
-- Я прекрасно себя чувствую и вообще никогда не сержусь ни на какія приключенія. Но вотъ подходящее время и мѣсто для той исторіи, которую вы обѣщали мнѣ разсказать. Долженъ же я, наконецъ, узнать васъ.
-- Зачѣмъ вамъ знать меня?
-- Я держусь другого взгляда на этотъ предметъ. Вы -- мой единственный другъ среди 80-ти милліоновъ чужихъ людей.
-- Хорошо,-- послышался изъ тумана спокойный голосъ,-- кажется, мнѣ и самой хочется разсказать ее вамъ. Это тѣмъ удобнѣе, что вы даже не можете убѣжать: пропадете въ туманѣ...
Гвиннъ рѣдко интересовался чьею-нибудь прошлою жизнью, но искусство, съ которымъ она дала новое направленіе его жизни, встревожило его мужское чувство независимости и побудило его предъявить на нее нѣкоторыя права, если дѣло дойдетъ до того, что ихъ воли когда-нибудь столкнутся, онъ долженъ выйти побѣдителемъ изъ борьбы.
Она въ свою очередь тоже встревожилась давленіемъ, которое онъ незамѣтно оказывалъ на нее, и тоже рѣшила, что при безмолвномъ столкновеніи ихъ -- она во всякомъ случаѣ не будетъ побѣждена, и оказанное ею Гвинну довѣріе -- только дастъ ей возможность болѣе твердо и незамѣтно управлять его дальнѣйшею судьбою.
Миссъ Отисъ разсказала о томъ, какъ до смерти отца она жила двойною жизнью: у нея достаточно было съ нимъ хлопотъ, не говоря уже о стараніяхъ свести концы съ концами, но она крѣпко спала въ тѣ ночи, когда ей не приходилось бѣгать за нимъ по холмамъ съ фонаремъ въ рукѣ. Отецъ не выносилъ никакого общества, и ей почти не случалось бывать на танцовальныхъ вечерахъ и церковныхъ праздникахъ, на которыхъ веселилась молодежь. На нее смотрѣли, какъ на жертву, и это развивало въ ней нездоровую сантиментальность. Она жила книгами и мечтами. Она считала себя сказочной принцессой и ждала принца.