-- Ни съ чѣмъ не соглашаясь?
-- Не скажу. Я думалъ о нашемъ разговорѣ, и пришелъ къ убѣжденію, что дѣйствительно есть женщины, которыя слишкомъ хороши для того, чтобы стать только женами и матерями. Ихъ дарованіямъ нуженъ просторъ, но жажду личнаго счастья ничѣмъ не вытравишь. Относительно васъ я думаю, напримѣръ, что въ качествѣ жены общественнаго дѣятеля вы съ большею пользою примѣнили бы ваши таланты, чѣмъ изображая собою Статую Независимости на вершинѣ Русскаго холма. И если бы вы страстно любили его...
-- Вотъ вы все испортили! Но мнѣ лестно, что вы нашли среди вашихъ занятій время подумать о моихъ теоріяхъ...
-- Сегодня даже сарказмъ не можетъ испортить вашу очаровательность. Я ничего не имѣю противъ жены-товарища,-- только она должна быть хорошенькой. На некрасивой я ни за что не женюсь.
-- Вамъ не нужно никакой женщины. Въ Англіи вы какъ будто нуждались въ вашей матери, но здѣсь она -- лишняя для васъ. Я хотѣла занять ея мѣсто, но вы отстранили меня.
-- Нѣтъ! Когда-нибудь и вамъ скажу, почему я не пришелъ къ вамъ въ самыя тяжелыя минуты моей жизни.
-- Почему не теперь?
-- Потому что не хочу. Какъ вы ни обольстительны, я не хочу доставить вамъ минуту торжества.
Она не удостоила его отвѣтомъ. Наступило молчаніе. Изабелла задумалась, и когда она очнулась отъ забытья, она увидѣла, что онъ крѣпко заснулъ въ креслѣ.
Она расхохоталась -- съ оттѣнкомъ досады, затѣмъ слегка набросила ему на колѣни плэдъ и пошевелила огонь. Въ комнатѣ разлилась восхитительная теплота, ея кресло было такое удобное. Она тоже заснула.