-- Не дѣлайте этого. Я -- не братъ вашъ и не барышня-подруга. Могу я осмотрѣть вашу комнату?

-- Смотрите что хотите! Я стану смотрѣть на мои звѣзды... Madré de Dios! какъ сказали бы наши испанскія прабабушки. Ay! уі! Y al game Dios! Dios de mi aima! Dios de mi vida! Я никогда не была такъ счастлива.

Комната была вся задрапирована стариннымъ краснымъ шолковымъ дамассе, моднымъ во времена ея бабушки. Въ ней стояли кровать краснаго дерева, такой же туалетъ съ серебрянымъ приборомъ -- какимъ-то чудомъ уцѣлѣвшій изъ вещей ея матери. Странное сочетаніе краснаго шолка и бѣдой кисеи понравилось Гвинну.

Изабелла объявила, что вся эта недѣля посвящена удовольствіямъ. Она переѣзжаетъ къ м-ссъ Гоферъ, и уже приглашена на всѣ дни. Новый Годъ они будутъ встрѣчать вмѣстѣ въ ресторанѣ.

-- Это значитъ, что вы забудете о цыплятахъ и станете прилично одѣваться. Могу я поухаживать за вами?

-- Пожалуйста. Сегодня я мечтаю о томъ, чтобы быть царицею бала. Поѣдемте. Съ вами револьверъ? Праздники -- опасное время.

-----

М-ссъ Гоферъ превзошла себя. Она сдѣлала чудеса, не только превративъ танцовальную залу въ patio -- внутренній дворъ испанскаго дома, но и убѣдила нѣкоторыхъ дамъ изъ нетанцующихъ явиться въ испанскихъ костюмахъ, въ высокой прическѣ съ гребнемъ, мантильей, и розою за ухомъ. Сводчатый потолокъ напоминалъ небесный сводъ. Шедшая вокругъ залы галерея была раздѣлена на балконы, съ которыхъ свѣшивались дорогія, вышитыя ткани, какъ въ Испаніи, въ дни большихъ festa. Задній планъ былъ декорированъ массою тропическихъ растеній, изъ-за которыхъ просвѣчивали рѣшетчатыя окна галереи. Неизбѣжный фонтанъ ниспадалъ въ чашу изъ бѣлаго мрамора. Всѣ общественные слои имѣли тутъ своихъ представителей. М-ссъ Гоферъ въ бѣломъ брокарѣ, вся залитая брилліантами, сіяющая оживленіемъ, подбѣжала къ Изабеллѣ, упрекая ее за опозданіе. Лучшіе кавалеры уже ожидаютъ ее... Изабелла въ нѣсколько минутъ уже раздала всѣ танцы до ужина, но она сразу поняла, что при такой обстановкѣ и громадномъ стеченіи гостей она не могла произвести такого впечатлѣнія, какъ Елена Бельмонтъ, дебютъ которой происходилъ въ танцовальной залѣ съ голыми стѣнами, среди небольшого сравнительно и очень исключительнаго кружка. Она слышала шопотъ одобренія; ее признали самою красивою изъ дебютантовъ, особенно -- уцѣлѣвшіе кавалеры семидесятыхъ и восьмидесятыхъ годовъ, больше умѣвшіе цѣнить породу и стиль. Молодежь нашла ее черезчуръ "великолѣпною". Она только разъ провальсировала съ Гвинномъ, и онъ увидѣлъ ее уже въ четыре часа, передъ разъѣздомъ, и нашелъ ее прелестной въ длинномъ бѣломъ манто, съ кружевнымъ шарфомъ на головѣ и съ руками, полными дорогихъ котильонныхъ бездѣлушекъ.

XVIII.

Они добрались до дому благополучно. Гвиннъ, снявъ пальто и шляпу въ передней, предложилъ Изабеллѣ, не хочетъ ли она посидѣть и поговорить, какъ тогда въ Аркотѣ? Ей тоже не хочется спать? Отлично!