-- Я такъ и зналъ. Когда всѣ противорѣчивые элементы въ вашей натурѣ поулягутся и примирятся, и болѣе естественные инстинкты возьмутъ верхъ, я увѣренъ, что влюблюсь въ васъ и сейчасъ же на васъ женюсь, если вы будете такъ хороши, какъ сегодня.
-- Отлично!-- сказала Изабелла, дѣлая видъ, что ей хочется зѣвнуть.-- Пойдемте смотрѣть восходъ солнца.
Она завернулась въ манто, и они поднялись на вершину холма. Солнце поднималось изъ-за горъ и заливало Санъ-Франциско переливнымъ огнемъ, разгонявшимъ остатки тумана. Гвиннъ указалъ ей на юго-востокъ, на долину, разрѣзывавшую городъ по діагонали. Тамъ находился участокъ, принадлежавшій ему съ матерью.
-- Половина его продана, а другая заложена, и на эти деньги я построю домъ въ двѣсти тысячъ долларовъ -- по новѣйшему способу, такой домъ, который уцѣлѣетъ при любомъ землетрясеніи... Сумма, уплачиваемая за страховку -- чудовищна, но м-ръ Кольтонъ-банкиръ отличается сверхъестественною осторожностью.
-- Это -- начало милліоновъ. Развѣ вамъ такъ хочется быть богачомъ?
-- Я знаю цѣну деньгамъ. Онѣ даютъ прежде всего -- независимость.
XIX.
Гвиннъ на слѣдующій день вернулся въ Lumalitas, а Изабелла переѣхала къ м-ссъ Гоферъ, которая окружила ее такою роскошью и вниманіемъ, что миссъ Отисъ, очень любившая роскошь, но болѣе -- въ мечтахъ, стала подъ конецъ задыхаться. Впервые въ жизни ей надоѣли цвѣты, которые, по мѣстному обычаю, присылались ей въ громадномъ количествѣ старыми и новыми знакомыми, друзьями ея матери и отца. М-ссъ Гоферъ была одною изъ хозяекъ, считающихъ неприличнымъ предоставлять гостя -- особенно такого желаннаго -- самому себѣ. Миссъ Отисъ, знакомая лишь съ гостепріимствомъ англійскаго дома, гдѣ гость можетъ умереть и воскреснуть безъ вѣдома хозяйки, которую онъ видитъ только въ опредѣленные часы, страшно тяготилась неутомимымъ вниманіемъ хозяйки, удѣлявшей ей каждую свободную минуту. Она стала даже прятаться, заслышавъ звонкій голосокъ м-ссъ Гоферъ, раздававшійся по дому. Однажды она спряталась за толстыя драпри, а другой разъ, не долго думая, юркнула подъ громадный библіотечный столъ. Легкое хихиканье заставило ее сконфуженно вылѣзть оттуда.
М-ръ Туль, отецъ м-ссъ Гоферъ, забавно подмигивалъ ей своими старчески-добродушными глазами.
-- Я никому не скажу. Мнѣ и самому порой не въ моготу становится. Ада -- доброе дитя; она настолько добра, насколько это возможно для врожденной эгоистки. Но эта жизнь не по васъ. Вы -- мечтательница. Сядьте здѣсь въ креслѣ и отдохните. Я почитаю вамъ Байрона.