"Обыкновенно смотрѣли на молодого негра, какъ на чудо, окружали его, осыпали привѣтствіями и вопросами, и это любопытство, хотя и прикрытое видомъ благосклонности, оскорбляло его самолюбіе. Сладостное вниманіе женщинъ, почти единственная цѣль нашихъ усилій, не только не радовало его, но даже наполняло горечью и негодованіемъ. Онъ чувствовалъ, что онъ для нихъ родъ какого-то рѣдкаго звѣря, творенія особеннаго, чужого, случайно перенесеннаго въ міръ, не имѣющій съ нимъ ничего общаго. Онъ даже завидовалъ людямъ, никѣмъ незамѣченнымъ и почиталъ ихъ ничтожество благополучіемъ". ("Арапъ Петра Великаго" глава I).
Когда Пушкинъ почти тоже самое, что онъ говоритъ объ Ибрагимѣ, повторяетъ въ посланіи къ Юрьеву о себѣ:
А я, повѣса вѣчно праздный,
Потомокъ Негровъ безобразный.
Взрощенный въ дикой простотѣ,
Любви невѣдая страданій,
Я нравлюсь юной красотѣ,
Безстыднымъ бѣшенствомъ желаній:
Съ невольнымъ пламенемъ ланитъ
Украдкой Нимфа молодая,