-- Я хочу, -- и подошла к Андрею.
-- Ну, вот, я скажу хотя бы Асе, что я задумал, и что исполнит Раиса Александровна силой моего внушения.
Андрей шепнул что-то Асе, взял руку Раисы Александровны так, что пальцем касался пульса, другую руку положил ей на затылок.
Раиса Александровна, улыбаясь, двинулась вперед. Она не сумела бы объяснить, почему уверенно открыла двери и вышла в скупо освещенный в дальнем конце керосиновой лампой коридор. Знает только, что внезапно Андрей отпустил ее голову и несколько раз медленно провел перед ее лицом раскрытой ладонью. Затем она, вернувшись в комнату, к общему удовольствию зажигала спички, ела шоколад, но никак не могла исполнить задуманного Андреем. Все и он сам весело смеялись, а она успокоенная и счастливая, была весела весь вечер, только не смела почему-то взглянуть на Андрея.
Но радость родилась в душе. Родилась тогда же в темном коридоре. Вчера она еще только тлела, как искорка, а сегодня засияла, как это солнце.
Раиса Александровна накинула капот и вышла на узенький балкончик. Цветы, блестя слезинками дождя, благоухали. На улице подле тротуара торговки разложили свой товар, какую-то сушеную рыбу, фрукты и грибы и грибы без конца.
-- Ты встала, Раиса? -- спросил Лев Иосифович.
-- Да, пора к консулу, -- вздрогнула, очнувшись, Раиса Александровна.
-- Сегодня нам нечего к нему идти, -- ответил муж, -- Плетнев обещал сообщить новости. Он зайдет к нам.
Раиса Александровна улыбнулась, мечтательно взглянула на бархатистое синеющее между рядами домов озеро (вчера еще такое грязно-серое от дождя), и вернулась в комнату.