-- Ну, убегу к сербам. Тоже союзники...
-- Тогда уж проще идти во французскую армию.
Змигульский со свойственной ему горячностью так и накинулся на и без того сконфуженного Аркадия. И русские-то его примут за провокатора -- мало ли немцев, а тем более австрийцев говорит по-русски, -- и крик "братцы, я ваш" ни к чему не поведет. Австрийцы же будут стрелять в спину. А тем, что он написал прошение австрийскому послу, он только опозорил себя. Вот теперь австрийцы будут говорить, что русские к ним на службу просятся.
Аркадий сидел совсем уничтоженный. Ася торжествовала.
Змигульский ушел рано домой, а Раису Александровну пошел проводить Андрей. Фонарей еще не зажигали. Только навесы кафе сияли. Доносились звуки музыки. Они шли молча. Андрей слегка пожимал руку своей дамы, а ей казалось, что она спит, и во сне видит и молодую луну над озером, и самое озеро, и спящих в своих загородках лебедей.
У самого подъезда Андрей сказал, понизив голос, хотя улица была пустынна, и слышать никто не мог:
-- Завтра в два часа вы придете ко мне.
Раиса Александровна вздрогнула, и крепко -- от страха? -- сжала руку Андрея.
IV.
Двухэтажный дачного вида домик стоит на окраине города. Еще совсем немного дальше пройти и выйдешь в поле, а там недалеко и до гор. Домик окружен небольшим фруктовым садом. Внизу помещаются французы-хозяева, а второй этаж, т. е. одну довольно большую с некрашеным деревянным полом, широкой кроватью под ситцевым пологом и чижиком в клетке, комнату занимает Андрей Плетнев.