Сейчас он озабоченно ходит из угла в угол, покручивая свои тонкие усики и на что-то, видимо, раздражаясь. Иногда сердито взглядывает на часы, подходит к окошку. А перед окошком растет грушевое дерево, крупные плоды заманчиво оттягивают зеленые ветви. Андрей барабанит пальцами по подоконнику.
-- Да, да, ужасно неприятно, -- почти вслух произносит он. -- Вот что получилось из его невинной, казалось, шутки. Раиса Александровна заинтересовала его с первого взгляда. Поразила ее нежность, хрупкость, слабость. Она казалась такой нервной, такой податливой. Ему нравилось, шутя нарушать ее настроение. И всегда это ему удавалось. Правда, он только радовал ее. Зачем ей было горевать о Варшаве, которую, конечно, легко не отдадут врагам, зачем горевать о нелегальных, помочь которым она все равно не может. Лучше пусть будет весела и беззаботна.
Но в тот вечер у них он сам был возбужден необычностью обстановки, у него дрожали руки, и нестерпимо хотелось подчинить себе окончательно эту странную женщину. И вот, шаг за шагом он дошел до того, чего не желал, не предусмотрел: он позвал ее к себе. Скоро два часа, скоро она должна прийти. В том, что она придет, он не сомневался, зная уже силу своего внушения. Но ведь он не хотел причинять ей зла. Пусть придет, он поцелует ее и она уйдет счастливая и спокойная, как была вчера...
Но у него при одной мысли о ней, о том, что она будет здесь, подле него, покорная и нежная, кружилась голова. Он сделает ее счастливой -- в этом оправдание его поведения. Но если он не выдержит роди, не сдержит своих мужских чувств? Кто знает, может быть, это и принесет ей счастье, но...
Андрей Плетнев был человек решительный, в каждом положении он любил найти выход. Даже пока все русские томились в изгнании, он сделал решительный шаг: предложил себя в качестве волонтера во французскую армию, и теперь ждал только ответа, чтобы уехать. Как порвать ту цепь, невидимую, но тем более плотную, которая связала его с Раисой Александровной? Он жалел слабую женщину, но рядом с жалостью к ней росло в его душе и раздражение...
Калитка стукнула. Это была она.
Раиса Александровна не могла бы объяснить того спокойствия, с которым, выслушав заявление мужа "я иду по дедам", она обещала ему к трем часам прийти к консулу, надела шляпку и вышла на улицу.
Города она совсем не знала, название улиц путала, но все же безошибочно пришла к домику, занимаемому Андреем. Правда, минутами она будто просыпалась толчками, и тогда в ужасе думала: "Куда я иду?" Сразу переставала узнавать местность, готова была поворотить обратно, но через минуту, снова впадая в сладкое небытие, только ускоряла шаги.
Ровно в два часа она открыла калитку во фруктовый сад, и замерла, увидев в окне Андрея. Сердце ее дрожало, и она стояла, прижав руки к груди.
-- Идите скорее, скорее, я вас жду! -- нервно крикнул Андрей, и она, рванувшись, бросилась вверх по лестнице.