Глава V.
По вечерамъ, когда, загнавъ козъ и овецъ въ загражденія, старики ложились спать, и юноши и дѣвушки собирались на опушкѣ рощи, гдѣ нимфы покровительствовали счастливымъ, а сатиры пугали и дразнили робкихъ, дѣвушки не стыдились называть при всѣхъ Ваѳила прекраснымъ, ласкать его темныя кудри, цѣловать алыя губы въ награду за сыгранную пѣсню, и юноши не сердились на своихъ возлюбленныхъ. Иногда Ваѳилъ бывалъ грустнымъ и томнымъ, и всѣ старались утѣшить его. Обвивались нѣжныя руки вокругъ тонкой шеи; прекрасныя уста шептали слова утѣшенія, и сладки были безразличныя ласки при всѣхъ. Но чаще Ваѳилъ бывалъ веселымъ. Его серебристый смѣхъ, остроумныя выдумки, быстрыя движенія воодутевляли всѣхъ, и начинались веселыя игры, танцы, состязанія.
Легко было бѣгать по росистой травѣ, и перегнавшій всѣхъ могъ получать въ награду поцѣлуи, ни отъ кого не боясь отказа.
Дѣвушки съ завязанными глазами ловили легко поддающихся, и не узнавшія сквозь повязку пойманнаго подвергались сладкому наказанію, и такъ какъ черезъ тонкую ткань лукавые глаза ухитрялись все видѣть даже въ темнотѣ, какъ днемъ, то не было случайностью, что Ваѳилъ бывалъ чаще другихъ избраннымъ и притворно не узнаннымъ.
Такъ продолжались, часто до самаго разсвѣта, игры, никогда не утомлявшія своимъ сладкимъ однообразіемъ.
Глава VI.
Имѣя землю, стада и домъ, расположенный на холмѣ, съ окнами на западъ, востокъ, сѣверъ и югъ, Терпандръ, постоянно живущій въ далекомъ городѣ, вздумалъ прожить лѣтніе мѣсяцы у моря, отдохнуть отъ зимняго веселья въ тихомъ уединеніи и кстати провѣрить стараго раба Емподія, управляющаго всѣмъ имѣніемъ и не всегда аккуратнаго въ присылкѣ положенныхъ оброковъ.
Онъ не привезъ съ собой ничего, кромѣ нѣсколькихъ книгъ и запаса восковыхъ таблетокъ для писемъ къ далекимъ друзьямъ и сельскихъ элегій. Онъ велъ идиллическую и уединенную жизнь, ухаживая самъ за своимъ цвѣтникомъ, встрѣчая восходъ солнца уже на прогулкѣ, не чуждаясь однако своихъ сосѣдей, часто приходившихъ къ нему за совѣтами или даже просто изъ наивнаго любопытства, задавая ему тысячи вопросовъ, на которые онъ отвѣчалъ съ терпѣніемъ и достоинствомъ настоящаго ученика философовъ. Но больше всѣхъ доставляли ему удовольствіе посѣщенія Ваѳила, достаточно частыя, благодаря привѣтливости, съ которой они принимались.
Не только звуки флейтъ развлекали его. Сбивчивыя слова юноши или иногда задумчивое молчаніе по цѣлымъ часамъ, его нѣжная странная красота, особенность его положенія среди всѣхъ другихъ юношей, -- все это привлекало Терпандра. И однажды, поливая по обыкновенію на закатѣ свои грядки съ левкоями въ то время, какъ Ваѳилъ, полулежа на каменныхъ ступеняхъ, лѣниво перебиралъ отверстія флейтъ, Терпандръ вдругъ оставилъ работу, какъ будто принявши какое-то рѣшеніе, вошелъ на нѣсколько минутъ въ домъ, и выйдя, держа въ рукахъ восковыя таблички, которыя розовѣли отъ послѣднихъ лучей солнца, прочелъ такъ:
Флейта нѣжнаго Ваѳила