Мальчикъ опустился на колѣни и робко касался тѣла Анжелики, растирая ноги, об-наженныя до самыхъ колѣнъ, и вытирая ихъ потомъ мѣхомъ своего камзола. И эти легкія прикосновенія, какъ первая, хотя и невольная ласка, казались мадоннѣ слаще самыхъ искусныхъ поцѣлуевъ, и не только отъ тепла и нѣсколькихъ глотковъ вина, которые Фаттій заставилъ ее сдѣлать, покрывались щеки Анжелики румянцемъ. Фаттій же прохаживался по комнатѣ, ни на минуту не прерывая своей болтовни и съ добродушной лукавостью поглядывая на молодыхъ людей.
Однако, преодолѣвъ томную слабость, мадонна Анжелика вспомнила страшную причину, приведшую ее сюда. Напрасно старикъ успокаивалъ ее, говоря, что три раза смѣнится торжество гфельфовъ и гибеллиновъ, пока успѣютъ добраться до Марины, -- дѣвушка упорствовала и, даже покрививъ истиной, объявила, что самъ Паоло просилъ ее спасти Феличе, одобряя планъ сѣсть на какой-нибудь проходящій мимо корабль и доплыть на немъ до ближайшаго берега. Подумавъ, Фаттій не нашелъ это предложеніе лишеннымъ благоразумія, рѣшивъ, однако, самъ остаться при виллѣ, ввѣренной его охранѣ и содержащей въ себѣ много книгъ и другого имущества. А Феличе слушалъ весь разговоръ, скромно опустивъ глаза, какъ будто слова вовсе не касались его.
Дождь прекратился; зато вѣтеръ съ моря казался сильнѣй, задувая факелъ и срывая плащи. Между быстро проносившихся облаковъ на совершенно черномъ небѣ робко выглядывали звѣзды и желтая, неполнаялуна насмѣшливо показывала свои тонкіе рожки изъ-за дома.
Фаттій проводилъ путешественниковъ до берега, и долго еще доносился его голосъ съ послѣдними наставленіями, когда лодка съ Феличе, Анжеликой и ловко справляющимся съ бурей слугой уже направлялась въ открытое море.
Въ какомъ-то сладкомъ смущеніи Анжелика только разъ рѣшилась обратиться съ незначительнымъ вопросомъ къ спутнику. Феличе же сидѣлъ, сжавшись отъ холода, въ своемъ мѣховомъ плащѣ и прижимая къ груди толстый фоліантъ, единственное имущество, захваченное при столь неожиданныхъ и спѣшныхъ сборахъ. Впрочемъ, блужданіе по волнамъ было неслишкомъ продолжительнымъ, такъ какъ почти всѣ корабли спѣшили выйти изъ гавани, объятой возмущеніемъ, и всѣмъ имъ лежалъ путь, по выходѣ изъ узкаго залива, мимо Марины.
Искусно направивъ лодку прямо на огонь перваго же проходящаго корабля, слуга сталъ кричать еще издали: "Эй, остановитесь! Благороднѣйшій Феличе Ласки хочетъ сдѣлать честь довѣрить себя вашей палубѣ!"
И такъ какъ имя Ласки было, конечно, извѣстно всѣмъ имѣющимъ какія-нибудь дѣла въ Пизѣ, то корабелыцики не рѣшились, несмотря на всю трудность останавливаться при такомъ вѣтрѣ, противиться приказанію, расчитывая, что услуга сыну не останется безъ благодарности отъ отца. Капитанъ въ желтомъ колпакѣ и голубой курткѣ привѣтствовалъ новоприбывшихъ съ изысканной почтительностыо. Онъ сказалъ, что весь корабль къ услугамъ господина, но, къ сожалѣнію, всѣ помѣщенія заняты пассажирами, къ тому же расположившимся на ночлегъ, и потому на первую ночь господину и его пажу придется довольствоваться маленькой боковой каютой съ одной кроватью, положимъ, расчитанной на двоихъ. При тускломъ свѣтѣ фонаря онъ не замѣтилъ, какъ смущенно покраснѣли и господинъ Феличе, и его прекрасный слуга. Съ поклонами проводилъ онъ ихъ по скользкой лѣстницѣ и, пожелавъ спокойной ночи, оставилъ однихъ.
Анжелика первая нарушила тягостное молчаніе.
-- Благоразумнѣе всего будетъ, мой господинъ, -- сказала она, опустивъ глаза, -- я думаю, если мы подчинимся судьбѣ и выдержимъ до конца роли, навязанныя намъ такъ неожиданно...
-- Да къ тому же онъ сказалъ, что только на одну ночь, -- отвѣтилъ Феличе, и потомъ опять наступило молчаніе.