Вдруг Толька закричал:
— Варваринские на нас идут с палками.
Колька сначала не поверил. Никогда еще не бывало, чтобы на чужой двор забирались, это нарушение всех международных прав. Драться, — так на улице или на пустыре около свалки. Но выглянув из-за стенки крепости, Колька увидел — действительно, идут человек десять и все с палками, и среди них Сережка с шишкой на лбу — это его давеча Колька угостил.
Отступать было поздно. Можно было бы забраться на крышу и бежать через чердак, но малышам не залезть. Малыши сбились в кучу около Кольки, трусят; Дунька Хмелева заревела. Колька почувствовал, что должен все снести, но малышей не выдать, скомандовал твердым голосом.
— Не трусить, мы их навозом забросаем, — а потише — Тольке сказал: — Лезь через крышу на Козихинский двор, зови на помощь. Мы будем защищаться до последнего.
Толька, ловкий и расторопный, живо взобрался по столбу и побежал по крыше, а Варваринские уже приближались с криками:
— Ну, рыжий, вылезай, пришел тебе карачун. Мы тебя в помойке выкупаем.
Колька набрал сухого навоза, да как пальнет, а за ним малыши. Варваринские не ожидали, заколебались, у Сережки фуражка слетела. Колька еще и еще раз пальнул. Малыши тоже старались, только сил у них мало, снаряды не долетали.
Варваринские опомнились и с диким воплем бросились на приступ, размахивая палками. Кроме Дуньки, еще два — три малыша заревело. Колька схватил старую оглоблю и стал отмахиваться, отбил первое наступление. Тогда Варваринские пошептались и разделились на два отряда.
Одни наступали и старались захватить Колькину оглоблю, другие пошли в обход. Колька понял, что сопротивление бесполезно, одному с десятью не справиться, а от малышей какой толк.