Катя бросилась и крепко уцепилась за Колькину руку, будто боялась, что ее оставят. Неловко было немножко с девчонкой в паре стоять, но не погонишь же, да и такая суматоха поднялась, что никто ничего уже больше не замечал.
Автомобиль оказался простым грузовиком без всяких пулеметов и пушек, только с флагами.
Впрочем, разбирать было некогда.
— Ну, сопливая команда, залезай! — скомандовал весело, но не совсем вежливо весь блестевший в черной коже шофер.
По свешенной с автомобиля доске первая ловко поднялась Анна Григорьевна, за ней полезли спотыкаясь, цепляясь друг за друга все ребята. Едва все разместились.
Автомобиль заревел; ребята закричали «ура». Дрогнул, ковырнулся автомобиль, хорошо что упасть некуда — стоят тесно один к другому — завернули за угол, поднялись на гору, выскочили на бульвар и помчались, — только ветер в ушах жужжит, собственного голоса не слышишь, хотя все орут и поют, широко разевая рот.
Катя судорожно уцепилась за Колькин рукав, тоже рот разевает, а когда Колька посмотрит на нее, улыбается ласково и благодарно: косички ее с красными бантиками бьются так смешно от ветра.
Автомобиль гудит, сопит, рычит — все прохожие в сторону шарахаются, и потом смотрят на ребят с любопытством и, как Кольке кажется, с завистью. Колька чувствует такую радость, такую гордость, надо было бы сделать что-то особенное, геройское.
Звенят трамваи, на всех домах колышутся флаги, со встречных автомобилей машут и кричат что-то.
На углу задержались: солдаты шли с музыкой и с флагами.