— Ну, айда, — сказал солдат наконец и пропустил в калитку:
— Только не баловать, ребятье.
Побежали Костя и Колька, долго тыкались по путям и платформам, наконец, услышали музыка играет и «ура» кричат.
Весь эшелон флагами красными увешан и везде надписи «смерть панам», «раздавим польских буржуев» и еще много всяких других, от слов этих радостно и шибко сердце Колькино билось, чувствовал, что и он вместе с ними.
Красноармейцы все на платформе стояли, а посередине кто-то им речь говорил, сильно кричал и кулаками грозился.
Кольке как-то не по себе стало, а Костя тащил дальше и дальше, в каждый вагон заглядывал, но от вагонов их отгоняли.
Наконец, на самом краю платформы, совсем пустая теплушка. Костя заглянул и шепнул:
— Лезь.
Колька шмыгнул, темно, нары нагорожены, мешки и сундуки свалены:
— Спрячься до отхода поезда, а потом вылезай и все расскажи, ничего тебе не будет, — распоряжался Костя.