А на Кольку и не поглядел.
На другой день приволок Кольке старую шинель, бескозырку и сапоги. Стал Колька форменным красноармейцем третьей роты имени Карла Маркса полка.
Стал себя Колька чувствовать совсем свободно, больше прятаться и бояться нечего, хотя дядя Вас и учил, чтобы тише воды, ниже травы вел себя.
Дядя Вас строгий, но с ним зато спокойно, а с красноармейцами будто с ребятами подружил Колька, и когда долго эшелон стоял, выходили в поле, бегали, в чехарду играли, а один раз и в городки и все одинаково дядю Васа боялись, да еще ротного того, усатого, побаивались.
А ротный ходит, будто Кольку не замечает.
— Ему обидно — комиссар нос наклеил, — объясняли солдаты.
Но как-то и ротный остановил Кольку, стал спрашивать. Колька вытянулся, руки по швам, в глазах от страха рябит, а ротный смотрел, смотрел и улыбнулся.
— Ну что с тобой, дурень, делать? У меня тоже сын есть, Мишей зовут.
С тех пор и ротного перестал Колька бояться, да он. и ничего себе, только усы страшные и голос громкий.
Так привык Колька ехать в теплушке, бегать с котелком к кухне за кашей и щами, спать рядом с дядей Васом на верхних нарах, а вечером сказки слушать, так привык, — хоть всю жизнь так, и даже как-то забыл, куда едет и зачем.