Но вот начались в теплушке разговоры, что скоро к фронту приедут, что сильно поляки лезут, придется боев не мало выдержать. Многие уже не раз и прежде на войне еще с немцами бывали, те рассказывали и про пулеметы, и про чемоданы, и про атаки.
А теперь не по приказу царскому, а за свое счастье, за свою свободу едут сражаться. Должны, должны победить.
Все как-то присмирели, притихли, задумались каждый о своем.
Задумался и Колька о матери, о Кате, о ребятишках, будто еще раз с ними прощался, а потом об отце вспомнил, и радостно так сердце забилось.
Как-то вечером поезд шел все тише и тише, а на улице дождь, ветер, темнота — зги не видать.
Солдаты улеглись спать, один дядя Вас уселся на краю теплушки, свесив ноги вниз, покуривая свою трубочку, поплевывал, посматривал, будто ждал чего-то.
Колька тоже рядом к его спине прикурнул, тепло так и спокойно задремал.
Вдруг как бабахнет, как из хлопушки, теплушка качнулась и остановилась. Колька спросонья носом клюнул.
— Приехали. Вставать всем! — закричал дядя Вас.
По полотну тревожно с фонарями бегают.