Вместе они забрались в избу, где вещи третьей роты сложены, поужинали хлебом, повспоминали, что за сегодняшний день видеть пришлось, и улеглись рядом на Колькиной шинели.
У, как приятно ноги и спину расправить после стольких хлопот. Но спать им пришлось недолго.
Первый вскинулся Мотька. Дрожала вся изба, вот-вот грохнутся темные стены, а в окна молния синяя ударяла, далеких отсветов.
— Вставай, — затормошил Мотька Кольку…
Тому долго просыпаться не хотелось, так пригрелся, такие сны видел ласковые, милые — мать, отца, Катю, малышей, все такое знакомое.
Наконец продрал глаза, приподнялся, сразу не мог понять, что случилось.
— Вишь, как жарят, — бормотал Мотька. — Началось видно горячее дело.
Вышли на двор. Гудело все кругом, будто земля хотела расколоться. Небо черное, а там за болотом, за лесом, вспыхивало синее пламя и погасало, и снова вспыхивало.
Ребята забрались на крышу погребицы и сидели смирно, тесно прижавшись друг к другу.
— Скоро по деревне жарить начнут, тогда в подполье лезть надо, — сказал Мотька деловито — видно все это знакомо ему было.