— Подожди, милый Исаак, мы еще устроим штучку, подожди, — смеялась Дина, хлопая его по затылку.
Уж если что Дине в голову западет, то она исполнит непременно, ни за что не успокоится, пока на своем не поставит. Так и с записками. Запекала записки в горшок с кашей, соленую рыбу разрезала, записочку клала и рыбу опять тонкими нитками зашивала, по-всякому ловчилась, только вот плохо, ответа не приходит, может и не доходят письма-то.
Как-то вечером стоял Колька у дверей палатки и билеты у публики спрашивал. Какой-то парень быстро прошел и вместо билета сунул какую-то бумажку.
Хотел его Колька остановить.
— Постойте, постойте, — закричал.
Но парень быстро в толпу замешался и след простыл.
«Вот жулье», подумал Колька и бумажку рассматривает, а на ней карандашом что-то накаракулено.
— Письмо, — догадался Колька, на месте не мог устоять, бросил контроль, публика полезла валом, а Колька побежал в каморку и шепнул Дине: — Письмо.
Та охнула, так в одном чулке и побежала к лампе, стали кривые буквы разбирать: «Посылки ваши получаем… спасибо… а бежать можно, только напиши, не боишься ли меня принять, ведь повесить могут, и узнай тогда дорогу хорошенько на гнилое место. Ответ пиши осторожно».
Дина на Кольку взглянула пристально, спросила шепотом: