— Не боишься… ведь поймают, — повесят непременно.
— Не боюсь, — ответил Колька и чуть не задохнулся от радости.
— Молодец, — сказала Дина задумчиво и пошла одеваться.
Ну и представлял в тот вечер Колька, публика от смеха чуть не падала.
А на другой день ответ пошел заткнутый в печеную картошку.
Колька дождаться не мог новых вестей, по ночам плохо спал, все слушал, — не стукает ли кто.
На четвертую ночь тихонько, дробно застучал кто-то в деревянную стенку клетушки. Колька выглянул в высокое круглое окошечко над дверью и обмер, вспомнил страшное стихотворение об утопленнике.
Голый, мокрый, волосатый стоял кто-то около стены и тихонечко пальцем скреб дверь.
— Коль, а Коль, это я, — услышал вдруг знакомый, милый голос, не поверил сразу, а тот жалобно так просился. — Пусти меня, Коль, а Коль.