"Не надо грустить, Алеша. Еще такъ много радостей, тамъ много радостей вамъ",-- сказалъ Владиміръ Константиновичъ.
Алеша молчалъ. Соня кончала внизу:
"Ни слова ни сказала я.
За что ему сердиться?
За что покинулъ онъ меня
И скоро-ль возвратится?'
ГЛAВА ТРЕТЬЯ
Обманные августовскіе дни нежданнымъ возвращеніемъ послѣ дождливыхъ, сумрачныхъ вечеровъ, холодныхъ закатовъ, снова яснаго, словно вымытаго неба, жгучаго утренняго солнца, лѣтней праздничной истомы, манятъ воображеніе. Когда Алеша проснулся и увидѣлъ солнце на шторахъ, желтаго зайчика на обоихъ, казалось ему, что не было вчерашняго тоскливаго вечера, непріятныхъ разговоровъ, тяжелыхъ мечтаній, скораго отъѣзда; казалось, что лѣто еще только начинается, что много радостныхъ и безоблачныхъ дней, веселыхъ прогулокъ, тихихъ вечеровъ ожидаютъ его.
Алеша быстро одѣлся и не умываясь вышелъ на балконъ. По лѣтнему было жарко, по лѣтнему застывшими стояли деревья, синѣло безоблачное небо, зеркаломъ блестѣло озеро, только слишкомъ прозрачныя дали съ пригорками и селомъ, лѣтомъ не видными, напоминали осень.
Изъ сосѣдняго сада Алешу окликнулъ приватъ-доцентъ Долговъ, гостившій у управляющаго.