Алеша смотрѣлъ на его красную волосатую грудь, толстыя обрубистыя ноги, и ему уже не хотѣлось, какъ вчера вечеромъ, быть сильнымъ и грубымъ.
Со всего размаха бросился Долговъ въ воду, и она запѣнилась и зашипѣла отъ его тяжелыхъ движеній. "Хорошо", высовывая голову изъ-подъ воды, кричалъ онъ. "Отлично, замѣчательно, лѣзьте скорѣе, а то забрызгаю".
Такой большой, неуклюжій и красный онъ казался маленькимъ мальчикомъ, на котораго Алеша смотрѣлъ съ пренебрежительной улыбкой, стоя на верхней ступенькѣ и только одной ногой пробуя холодную воду.
Алеша осторожно вошелъ въ воду, окунулся и легъ на спину; солнце слѣпило глаза, и, зажмурившись, едва работая ногами, Алеша плылъ, будто убаюкиваемый.
"Больше пяти минутъ вредно", закричалъ Долговъ, взглянувъ на часы, положенные имъ на перила, и полѣзъ жестоко тереть себя мохнатымъ полотенцемъ.
Пока Алеша съ лѣнивой медленностью одѣвался, Долговъ ходилъ по купальнѣ быстрыми шагами, курилъ, иногда начиная скакать на одной ногѣ, чтобы вытряхнуть воду, набравшуюся въ уши, и громыхалъ: "Въ ваши 17 лѣтъ деревенскіе парни уже хозяева и часто мужья. А вы совсѣмъ мальчикъ, грудная клѣтка не развита, руки безъ мускуловъ. Какой вы мужчина, васъ не только баба, любая дѣвчонка пальцемъ задушитъ. Кстати, характерный анекдотъ. Знаете Лизку рыжую, дѣвчонка вѣдь совсѣмъ, лѣтъ 16, и связалась она съ нашимъ кучеромъ Яковомъ. Василій Ивановичъ поймалъ, какъ она въ окошко на сѣновалъ лѣзла; ну, прогналъ, конечно, а Якову нагоняй: "Какъ не стыдно, говоритъ, вѣдь она совсѣмъ дѣвочка, а ты ее портишь". Яковъ смутился, чуть не плачетъ. "Она сама лѣзетъ, кто ее испортитъ. Я этимъ дѣломъ до сей поры и не занимался, а она три года ужъ гуляетъ". Тутъ Василію Ивановичу былъ конфузъ, а вѣдь Якову поди лѣтъ 20, здоровенный парень. Вотъ мужчины нашего вѣка и женщины ихъ достойныя".
Алеша, задумавшись, почти не слышалъ приватъ-доцента и только, когда тотъ распахнулъ дверь купальни и закричалъ: Довольно прохлаждаться, идемте простоквашу ѣсть по Мечникову,* Алеша сорвался со скамейки и, быстро натянувъ рубашку, съ кушакомъ въ рукахъ выбѣжалъ за Долговымъ на мостки.
Алешѣ хотѣлось идти домой и посмотрѣть почту; хотя писемъ особенно интересныхъ онъ ждать не могъ, но любилъ первымъ разобрать всю корреспонденцію, распечатать газеты, разрѣзать журналы. Долговъ же почти насильно, взявъ за плечи, втащилъ его въ садъ управляющаго.
"Нечего, нечего, идемте простоквашу ѣсть. Дали бы мнѣ васъ на недѣльку, вышпиговалъ бы здорово".
Двухлѣтняя Оля, въ кисейномъ бѣломъ платьицѣ, съ голубыми глазами, съ рыжими, какъ у отца, кудрями, голыми ножками, бѣжала, протягивая пухлыя руки, навстрѣчу.