"Ну, что до дофина", поймалъ ее Долговъ, взялъ на руки и понесъ, высоко подбрасывая, смѣющуюся дѣвочку къ балкону. Далеко не ходи, смотри",-- сажая въ песчаную гору, гдѣ двоюродный братъ Олинъ Сережа возводилъ сложныя какія-то укрѣпленія, сказалъ Долговъ и пошелъ на балконъ.
"Не пойду, я съ Сереженькой буду", картавя, отвѣтила дѣвочка серьезно. На обтянутомъ парусиной балконѣ сидѣли три дамы, всѣ веселыя, шумныя и въ капотахъ. Жена управляющаго, ея сестра, жена Долгова и третья ихъ сестра, акушерка дѣвица Говядина. Всѣ онѣ говорили разомъ, громко смѣялись и каждая сама себѣ наливали кофе изъ огромнаго мѣднаго кофейника, отчего на маленькомъ балконѣ было шумно и тѣсно.
"А, Алексѣй Дмитріевичъ, рѣдкій гость",-- заговорила мадамъ Долгова: только и видимъ, что съ окошечка какъ на барскій дворъ пробираетесь. За кѣмъ же вы ухаживаете -- за Сонечкой или Катечкой?"
"За Аглаей Михайловной",-- громыхалъ Долговъ.
"Нечисто тутъ дѣло",-- ехидно запѣла жена управляющаго, и за ней мадамъ.
Долгова, и мадемуазель Говядина, и всѣ три въ разъ погрозили пальчиками.
"Ну, насѣли на парня, онъ и такъ робокъ", -- закричалъ Долговъ, чмокнулъ съ утреннимъ привѣтомъ всѣхъ трехъ сестеръ, и потребовалъ простокваши. Дамы заговорили въ перебой о чемъ-то другомъ. Пришелъ самъ управляющій Василій Ивановичъ, еще молодой человѣкъ англійской складки въ полосатой кепкѣ. Долговъ посолилъ простоквашу и заставлялъ Алешу ѣсть изъ одного съ нимъ горшка. "Бардзо добже", говорилъ онъ, громко чмокая и облизывая усы.
"На завтра назначенъ отъѣздъ", -- сказалъ Василій Ивановичъ, улыбкой показывая золотыя пломбы.
"Ну, вотъ, хоть недѣльку отдохнемъ безъ призора Аглаи Михайловны, на свободѣ. Кстати и погода теперь установилась",-- заговорила мадамъ Долгова.
"Бабье лѣто", съ видомъ остроумца сказалъ Долговъ, и всѣ засмѣялись.