"А что мнѣ тогда прикажете дѣлать? прострѣлить ладонь, какъ, помните, Юра пытался, когда его отправляли въ ссылку?
"Милый Юра, гдѣ-то онъ теперь. Удалось ли ему завести новыя переживанія въ его Теріокахъ. Помните, какъ онъ былъ великолѣпно мраченъ, когда уѣзжалъ? Впрочемъ, Вы его, кажется, не очень любили Алеша",-- съ лукавой гримасой спросила Катя.
"Нѣтъ, отчего же, онъ очень милъ, только ужъ слишкомъ занималъ всѣхъ и все своей особой".
Молодые люди ѣхали шагомъ по узкой лѣсной дорогѣ. Солнце боковыми лучами золотило стволы сосенъ. Приторный запахъ недалекаго болота дурманилъ голову.
"Помните, какъ вы дулись, когда Юра только-что пріѣхалъ, и дядя Володя въ шутку намекнулъ, что это мой женихъ?"
Молодой человѣкъ не отвѣтивъ, чуть-чуть улыбнулся и опустилъ глаза. Катя же пристально и вопросительно смотрѣла на него.
"Вы сердились тогда?" -- тихо спросила она, послѣ нѣкотораго молчанія.
"Нѣтъ, за что же, просто я хандрилъ. За что и на кого я могъ сердиться", недовольно дергая худыми плечами, говорилъ Алеша, не поднимая глазъ, блѣдный, только слегка розовѣя.
Рѣзко щелкнувъ хлыстомъ, сама покачнувшись отъ неожиданнаго движенія, Катя пустила Красавчика во весь галопъ.
"Катя, Катя, куда вы, сломите голову!" -- кричалъ Алеша.