Въ рядѣ новаторскихъ попытокъ Мейерхольда "Донъ-Жуанъ" представляетъ новую большую ступень и является безусловной побѣдой принциповъ талантливаго режиссера. Въ исторіи русскаго театра эта постановка должна быть отмѣчена, какъ новая возможность изъ богатства прошлаго создавать сокровища для театральной современности.
МИХАЙЛОВСКІЙ
Въ нынѣшнемъ году къ симпатичнымъ спектаклямъ для учащихся замѣтно нѣкоторое охлажденіе. За три мѣсяца сезона дана только одна новая постановка -- возобновленіе "Антигоны".
Рядомъ съ "Донъ-Жуаномъ" постановка "Антигоны" можетъ служить нагляднымъ примѣромъ, какъ ставили до сихъ поръ классическія пьесы и какъ не нужно ихъ ставить. Во всякой классической пьесѣ намъ дорогъ нѣкоторый архаизмъ ея. Не только часто сами по себѣ наивныя, драматическія коллизіи влекутъ наше воображеніе, но и тѣ времена далекія, загадочныя, въ которыя переноситъ насъ дѣйствіе. Поэтому къ каждой пьесѣ, не имѣющей непосредственнаго интереса современности, нужно подходить съ нѣкоторымъ возсозданіемъ стиля эпохи. Много блестящихъ и нисколько не заслоняющихъ самую сущность старинной пьесы возможностей дается въ такомъ подходѣ къ постановкѣ классиковъ.
Ничего подобнаго не было при возобновленіи "Антигоны".
Провинціальная банальность декорацій; зазывающій хоръ въ розовыхъ чулкахъ на рукахъ и ногахъ; вульгарный, ложный, непрестанно переходящій въ крикъ паѳосъ нашихъ доморощенныхъ трагиковъ изъ второстепенныхъ актеровъ,-- все это мало напоминало величавую строгость греческой трагедіи. Особенно карикатуренъ былъ г-нъ Ге со своей протодіаконской "завойкой".
ДОМЪ ИНТЕРМЕДІЙ
Въ самомъ названіи этого новаго предпріятія дано опредѣленіе его назначенія. Домъ этотъ долженъ стать изысканнымъ веселымъ центромъ литературно-художественной, артистической жизни Петербурга. Онъ не долженъ быть только театромъ, въ который разъединенные зрители приходятъ смотрѣть на сцену; въ этихъ уютныхъ гостиныхъ барскаго особняка, въ этомъ столь не похожемъ на обычно-театральныя залы залѣ, со столиками вмѣсто рядовъ, съ широкой лѣстницей, соединяющей зрителей со сценой,-- маленькія, острыя представленія должны только создавать атмосферу граціознаго, непринужденнаго веселья. Публика сама должна играть какую-то роль въ вечерахъ Дома Интермедій. Трудно, конечно, заставить хмурую и ворчливую публику петербургскую веселиться. Но все же я не запомню такого блестящаго и оживленнаго вечера, какъ открытіе "Дома Интермедій":
Первый циклъ открылся прологомъ М. Кузмина "Исправленный чудакъ". Прологъ этотъ, къ сожалѣнію, не совсѣмъ хорошо поставленный, передаетъ стиль Гофманской фантастики, стиль насмѣшливаго гротеска, кукольной драмы изысканныхъ чудачествъ. Здѣсь и классическій Копеліусъ, и превращеніе куколъ въ живыхъ актеровъ, и появленіе персонажей изъ публики, и деревянные Шнитцлеръ и Донанье, пантомима которыхъ -- "Шарфъ Коломбины" является гвоздемъ перваго цикла.
Арлекинъ, Коломбина, блѣдный Пьеро оживаютъ въ новомъ блескѣ, благодаря отличной постановкѣ доктора Допертутто. Нѣкоторые отдѣльные моменты этой кукольной трагедіи были истинно великолѣпны по яркости и остротѣ. Такъ -- балъ у Арлекина, танцы гостей передъ мертвыми Коломбиной и Пьеро.